Несмотря на то, что сама Мел никогда не бывала в больнице, а целители перемещались в их дом по каминной сети на небольшие проблемы со здоровьем, что-то ей подсказывает, что рассказы мальчишки будут очень далеки от происходящего в Мунго и не покажутся ей особенно захватывающими. О том, что представляет из себя маггловская медицина, она не имеет ни малейшего понятия, разве что читала немного упоминаний о средневековых методах кровопускания и лечения отварами. Или магглы просто запирали больного и смотрели, что получится через две недели?

   Макманус её мнение сразу же изменяет — заметно округлившимися глазами девчонка реагирует на упоминание швов, словно бы можно палец пришить к руке как рукав мантии, это кажется очень странным и даже невероятным. Целители бы произнесли несколько заклинаний — и палец был бы вместе с волшебником, если он потерял его не в результате действия темной магии, магглы же орудуют ниткой и иголкой... Мерлин, ну и дикость!

   Одновременно мальчишка может непринужденно рассказывать о действительно странных вещах и удивляться сам обыкновенному в мире волшебников, вот взять почту... Мелинда быстро качает головой.

   — Нет-нет-нет, через камин обычно только волшебники перемещаются, с порохом можно, наверно, и письмо отправить... — задумывается ненадолго, она так никогда в жизни не делала, тем более что порох — это удовольствие дороже, чем обыкновенная сова, умеющая и сама охотиться, и быстро летать. Но может быть срочно можно и камин использовать. — Хорошо, проведу, там еще больше сов, чем в этом магазине, — здание почты глубокое и обслуживает достаточно много людей как служба доставки товаров и печатной продукции.

   Отсутствие камина в доме мальчишки её тоже удивляет, что это за дом такой и как отапливается без магии, неужели они собирают костры в спальне и спят под несколькими одеялами. И без домовых эльфов. Жизнь магглов начинает ей представляться особенно грустной, за что вообще юного волшебника к такому приговорили в детстве. И еда ужасная.

   Отвлекать продавца вопросами он, правда, умеет качественно, на лице мужчины сначала отображается понимание этого отвлечения, затем удивление и наконец некоторая растерянность, которая в результате приводит к тому, что детей выгоняют из магазина, чтобы не отвлекали глупыми вопросами и не пугали птиц. Не поверил что ли, что кормить не собираются. Мелинда вот ни за что не отдала бы глупому пернатому хорошую конфету.

   — Можем пойти к мистеру Фортескью, я хотела мороженого, ну... если ты со мной, — она тоже берет конфетку из заметно опустевшей пачки, придирчиво рассматривает её, подозревая что-то типа зеленого чая во вкусе, но на всякий случай откусывает половинку, а не кидает в рот целую. И не зря. — Фу-у-у, — забывая о манерах, девчонка выплевывает то, что сунула в рот... это было отвратительно, скользко и словно протухшее, даже хуже, от этой конфеты точно должно было отвратительно пахнуть. — Лимонад! Срочно лимонад, — она всё еще морщится и тянет мальчишку мимо магазина перьев и через дорогу к кафе-мороженому.

   Заказ она делает молниеносно, как только замечает мантию владельца кафе, переминается с ноги на ногу и морщится, пока наполняется стакан, и присаживаясь за столик сразу же делает несколько больших глотков.

   — Не знаю, что это, но это самый ужасный вкус на свете! — она обращает внимание, что всё еще держит в руке половину конфетки, и кладет её на стол по центру, чтобы Майки мог рассмотреть и запомнить, что никогда-никогда-никогда-никогда не нужно брать. И снова пьет лимонад. Мистер Фортескью посмеивается за прилавком, разглядев у детей упаковку конфет.

   Ой лучше бы это были брокколи, от напоминания о вкусе хочется сделать еще один большой глоток лимонада, и девчонка быстро утыкается трубочкой в слой ледяных кубиков, благодаря которым отвратительный привкус с кончика языка совсем пропадает. Она быстро мотает головой практически на все заданные вопросы, автоматически цепляя этим отрицанием и начало вопроса про свое самочувствие. Но ей лучше.

   — Не брокколи, намного-намного хуже, как переваренные и старые брокколи, точно! Или еще хуже, — лимонада остается примерно четверть, поэтому Мел не спешит дальше его пить, она вообще не привыкла торопиться за столом, юным леди это не подобает. — Надеюсь, это было хотя бы съедобным, — в память приходит разговор об ингредиентах на витрине аптеки, и девчонке начинает казаться, что это было немного похоже на маринованные наросты со спины горегубки... фу! Очень хочется надеяться, что нет, но проверять она свою мысль точно никогда не будет.

   Мистеру Фортескью в ответ девочка отрицательно качает головой, и только сейчас задумывается, какое бы она хотела мороженое — в отличие от утреннего желания попробовать что-то свежее и легкое, сейчас ей хочется максимально перебить вкус конфет, не думать ни о чем, кроме может быть даже приторной сладости во рту. От размышлений её отвлекает пара бумажек вместо галлеонов, которые сует мальчишка мороженщику, и Боббин некоторое время просто наблюдает, что будет дальше, вряд ли бы в её магазине или соседних принимали от детей маггловские деньги, а вот мистер Фортескью... он добрый, не отказывает в мороженом.

   — Хлопушка? — внезапно выясняется, что хлопушки и фейерверки могут быть любимыми и разными, по словам мальчика, сама Мелинда в этом не разбирается от слова совсем. — Никакая, наверно, что в них хорошего? — она пожимает плечами, присматривается к меню над прилавком, чтобы всё таки выбрать себе вкус. — Испытывать хлопушки — это наверно нужно далеко уезжать? — вот чтобы никто точно не пострадал, огоньки на пару праздников устраивались над лесом, и то вызвали много неудовлетворения, поскольку распугали всю добычу отца на охоту следующего дня.

   Разноцветное мороженое Майкла плывет к нему, а Мелинда тем временем заказывает себе мороженое со вкусом друбблс и белой шоколадной крошкой, ей кажется, сумасшедшая ягода — лучший вариант, чтобы точно оставить в прошлом те... фу.

   — Наверно, мистер Фортескью её очистит заклинанием... взрослые всё чистят заклинаниями, или оставляют домовым эльфам, у меня дома есть эльф для уборки, но котлы приходится мыть самой, правда, я пытаюсь с эльфами договориться, — не слишком хорошо получается, некоторые эльфы идут навстречу, некоторые слишком боятся хозяина дома, вдруг он им даст одежду за непослушание, — скажи это бессмыслица — что-то делать без магии, когда можно просто взмахнуть палочкой!?

   Синего цвета мороженое медленно перемещается к ней, но на появление ложки девчонка не реагирует никак особенно, она к этому привыкла и просто пробует сладость из вазочки. Очень сладко для неё с непривычки, но вкусно, иногда можно.

   — А какой у твоего вкус? — мороженое как раз сменило цвет на красный, словно подкрашенный клюквой или смородиной, но не клубникой, нет. Она спохватывается и достает из карманов несколько сиклей и кнатов, показывает по одному из них Майки. — Ты видел уже? — остальными расплачивается за все заказанное.

   Справедливости ради, мальчишка угадал — родители у Мелинды действительно строгие и запрещают ей всё подряд, точнее, один запрещает, а вторая во всем поддерживает мужа, но пример он выбирает совсем неподходящий, если фейерверки можно сравнить с гамбургерами, вкус которых благодаря конфетке Боббин успела совсем недавно оценить, то и зачем они такие нужны? Обойдется и волшебными качелями в саду близкой подруги, но опять же справедливости ради, можно сделать большую скидку восторгам мальчика, который совсем ничего не знал недавно о волшебном мире и питался иногда гамбургерами, и не быть столь категоричной.

   Ничего особенного наверняка в этих хлопушках нет.

   — Они не залетят в соседний магазин и не испугают какую-нибудь старушку? — подозрительно интересуется в ответ, вот от соседнего магазина с животными у них всегда одни проблемы — то сбежит какая-нибудь крыса, то проскочит кот в дверь в поисках съедобного, неизменно разочаруется, но при этом все подряд перевернет, особенно если начать его ловить. — Не стоит, наверно, — и обидеть мальчишку отказом не очень хочется, и смотреть на нечто взрывающееся словно летучий порох. А вдруг еще куда переместит.

   Обсуждать магический мир девчонке нравится куда больше, она прямо чувствует себя особенно умной, представляет едва ли не учителем, как приходящие к ней волшебники, заставляющие в основном сидеть за книгами, но иногда и рассказывающие интересные истории.

   — И маленькие такие, да, — кивает девчонка, воодушевленно, правда голос сомнения в её голове напоминает, что мальчишка, который и магию особенно не видел и о совах ничего не знает вряд ли может встречаться с домовыми эльфами, каждый из которых привязан к определенному дому и семье волшебников. Или он не безнадежно маггловский. — Не путай только с гоблинами, гоблины всегда строгие и в костюме, с ними не шути, а с эльфами можно, и они обычно в наволочках, — на всякий случай добавляет, всё таки определение "с ушами" подходит не только одной магической расе.

   О чем дальше заходит речь, связанная с магией, Мелинда совсем не понимает и тянет в рот ложку мороженого, просто молчаливо соглашаясь с необходимостью скорее достать волшебную палочку и не мучиться со шнурками или пуговицами... если существует заклинание, само на волшебника надевающее рубашку с этими десятками мелких скучных круглешков, с которыми пока справишься — в сон и провалишься.

   — Дегустационное? — протягивает очень умное слово, ну наверняка это мороженное создано для не способных определиться с одним вкусом детей. Мелинда вот способна, только сладость ей потихоньку надоедает.

   — Не совсем, — почему-то к серебряным монеткам слово "мелочь" не особенно подходило по мнению девочки, — крупнее — золотые галлеоны, и на них изображен дракон, у нас нет королевы... то есть та что маггловская, считается вроде бы общей, — но особенного почтения к ней среди волшебников нет, они живут в разных мирах.

   — Нет! — девчонка произносит это слишком громко, словно пытаясь восторг нового знакомого таким образом поумерить, сделать менее заметным за восклицанием, остановить его рассуждения о хлопушках и взрывах в соседних магазинах. Не будь это отрицание эмоционально окрашенным, выглядело бы просто как ответ на вопросы. Но долетят или нет, да и как "рванет" Мелинда не имеет ни малейшего понятия и не хочет проверять.

   — Нельзя пугать старушек и взрывать книжные, тебя никто не воспитывает что ли? Во-первых, это плохо, во-вторых, это очень плохо, а в третьих, тебе придется потом два года работать в этом книжном, чтобы компенсировать ущерб, — снова вставляет умную фразу, последнее на самом деле самый важный посыл, за свои долгие девять лет она уже набралась житейской мудрости и просто наслушалась отца с его указами и обещанием последствий. Компенсировать ущерб, или как его там, в аптеке — самое повторяемое, касается это нехватки в кассе сиклей или разбившейся баночки с лапками. — И приносить старушке свежих пиявок, — добавляет, если вдруг книжный не сильно пугает мальчишку, то пиявки должны точно подействовать. Они фу какие.

   От приглашения приходить в магазин оказалось не так просто отказаться, с другой стороны соглашаться и назначать дату визита от неё никто не требует, поэтому Мелинда в ответ просто молчит. Она не часто заходит в ту сторону переулка, в принципе как и в противоположную, ей вполне хватает прямой улочки от магазина котлов до банка, чтобы нагуляться, хотя в последнее время возникает ощущение, что она видела в магазинах уже практически всё и нужно открывать новые горизонты.

   — Они могут быть в любом, — пожимает плечами, — в основном в банке, — подходить или нет к гоблинам — другой вопрос, в принципе самой девчонке никогда не хотелось начинать с ними разговор, казалось, гоблины не любят каждого представителя носителей палочек, особенно пристающих к ним детей, да и говор у них грубый. — Что сшить? — не понимает, но что-то ей подсказывает, что речь про одежду. — Нельзя. Эльф с одеждой — бездомный, а эльфу остаться без дома — это самый страшный позор, они этого не заслуживают, — качает головой.

   Мелинда на самом деле к эльфам относится очень хорошо, несмотря на то что общение с ними дома довольно сложное, они с одной стороны пытаются влезть в твои же секреты или помочь с мытьем котла, с другой легко рассказывают это отцу, и тот наказывает сразу всех. Однажды Мелинда страшно обиделась на эльфийку, и та просто решила себя наказать. Они еще и странные.

   Не может дегустационное мороженное быть любимым, обязательно нужно выбрать один или два вида, хочет сказать девчонка, но вместо этого тянет ложку со своим в рот и не замечает, что на ложке его слишком много. Холодно.

   — Наверно, можно было бы изобразить Мерлина и Моргану, — задумчиво протягивает, это тоже было бы симпатично, и просто кивает в ответ про гоблинов, именно у них можно взять деньги, если быть вежливым. — Но лучше попросить у папы.

   — Не-ет! — общение с мальчишкой складывается в основном из отрицаний, он почему-то решил, что она говорит из своего опыта, в то время как движет девочкой исключительно хорошее воспитание, немного здравого смысла и достаточно понимания, насколько их могут наказать за всякие неожиданные и пугающие взрывы. — Тебя взрослые никогда не наказывали что ли? Они всегда дергаются придумать что-то противное, когда пугаются, — в голосе звучит и удивление, и немного словно бы зависть к более смелому мальчишке.

   Наказания для Мелинды стали такой же неотъемлемой частью воспитания, как и частью обучения, иногда она страшно завидовала детям своего примерно возраста не знающим строгости родителей и с удовольствием просто вечерами играющим на фортепиано и читающим книги просто потому, что иначе им нечем заняться целыми днями до очередного приема.

   — Точно дедушка расстроится и не пустит больше гулять по переулку, — поддакивает, — только за ручку.

   Ужасная перспектива для взрослого мальчика, он должен оценить, но вообще в принципе он не такой плохой и хулиганистый, если успевает подумать о чувствах дедушки и не решается расстраивать хорошую мадам Малкин, если она правда хорошая. Обычно Боббин не таскали по магазинам мантий как слишком маленькую, она появлялись на пороге другого бутика на некоторое время для подгонки наряда, поэтому с мадам "магазина ночнушек" она не знакома. Магазин ночнушек! Мерлин, вот это подарок конкурентам!

   — Что? Как?! — обычно её ругают, если она говорит слишком громко, но сейчас сохранять голос спокойным невозможно, потому что последнее слово она совсем не понимает и ей вдруг кажется, что Майки видел самого Мерлина. Нет, ну что за глупости. — Ой, прости! На картинке в книжке? — уточняет, странное название книжки получается, но а как иначе посмотреть на великого волшебника.

   — Иногда мой тоже уезжает, у нас аптеки почти по всему миру, — хвастается.

   Она любит папу, но в его командировки немного спокойнее, не считая огромного списка заданий для самостоятельной подготовки, которое обязательно нужно выполнить и слушаться подгоняющего по этому списку её домовика. Сама Мелинда редко справляется даже просто организовывать свое время. Мама однажды ругалась на папу, что их дочь слишком маленькая для этого.

   — Ого, и ты даже не помогаешь при этом? Везунчик, — вздыхает девчонка, переучет — это всегда много работы, самой бы хотелось на это время сбежать есть конфеты и мороженое, а не пересчитывать примерное количество глаз по черпакам.

   — Мисс Кросс добрая, но ей папа сказал находить мне занятия, — вздыхает и пожимает плечами, — наверно, еще двух часов не прошло, — она оборачивается посмотреть и спросить владельца кафе о времени, но тот уже спрятался в подсобке и наверняка в отсутствие клиентов занялся чем-то почти таким же важным, как переучет. — Идем на почту, она недалеко от дедушки, — и поднимается со своего места. — Может быть покажу тебе гоблинов! Они там же рядом. Ты только не кричи и не показывай пальцем, — хихикнула.

   Уверенности, что мальчишка избежит любого наказания, Мелинда не разделяла, но на всякий случай призадумалась, не из тех ли он семей, где детям позволяли все, что угодно, в случае чистокровного сообщества от них требовалось лишь в ответ вовремя произнести заготовленную фразу на приеме родителей и может быть сыграть на скрипке. На скрипке Майки определенно не умел играть, и если требования к нему ограничивались просьбой не приставать к гоблинам на прогулке... то это очень несправедливо!

   — Очень редкие... короткие... прогулки... за ручку, — задумчиво произносит, проверяя выдержку мальчишки.

   И чувствует себя очень странно, когда он хлопает себя по лбу, словно все вокруг должны знать загадочный предмет "тивизор" с изображением величайшего волшебника всех времен. Макманус даже не разбирается в совах, откуда ему про такие артефакты может быть известно. Не сразу понимая, что он про маггловский мир, Мелинду тянет сначала махнуть рукой, а затем удивиться, откуда магглам известен сам Мерлин, разумеется, во времена его жизни волшебники не прятали свой мир от не-волшебников, но до чего странно оставлять такие свидетельства прямо под их носом.

   Общей картины, что такое телевизор, у девчонки не складывалось — ни мультики, ни фильмы не были ей знакомы, а кручение новостей представлялось как перемещение строчек газетной вырезки. Определенно скучно.

   — Иногда, — больше хвалится девочка, поездки отца в основном проходят без неё просто потому что присматривать за ребенком у него никогда не бывает времени между деловыми обедами и деловыми ужинами в очень неподходящих даже для более старших девочек местах. Мистер Боббин возил её к старым клиентам с детьми и родственникам, разумеется, там без делового общения не обошлось. — Не хотела бы в Африку, там точно не нужны аптеки. Твой папа тоже часто уезжает же, ты говорил, не берет с собой?

   Наверно, тоже не в Африку.

   — Почему? — удивляется запрету на лестницы, звучит как будто бы мальчишка не умеет ими пользоваться, а по нему так совсем не скажешь. — Хочешь помочь считать шкурки ишаки или жабьи бородавки? — самое главное — у них нет никаких запретов на лестницы, но вряд ли мальчика привлекает простой счет, ни на что не рассчитывая Боббин и не уговаривает ей с этим помочь.

   Мелинда тоже поднимается со своего места, но в задумчивости от очередного потока вопросов, вынуждающего её соглашаться то ли на открытку друзьям, то ли на перемещение драконьего сердца из одной страны в другую. Она кивает только, что совы — это может быть и здорово, по сравнению с остальными идеями.

   — Можешь написать... маме, — находится с ответом, когда выходит на улицу и направляется обратно в сторону своей аптеки, в сторону банка с гоблинами, да в сторону магазина дедушки Макмануса, который правда не заметен за поворотом.

   Отец Мелинды тоже думает, что она совсем взрослая, так и говорит ей, отправляя в аптеку, выдавая очередное задание по книгам или выражая свое недовольство результатами. Она оказывается не взрослой, когда хочет отпроситься погулять на весь вечер, лечь спать попозже, да научиться настоящей магии с волшебной палочкой. И ей кажется, что все взрослые такие, не исключая дедушки Майкла, а мальчишка просто поверил.

   — Ты не взрослый, взрослые умеют считать проценты, — напоминает ему девочка.

   Им к тому же никто не запрещает забираться по лестницам, не ограничивают во времени прогулок, не запрещают есть много сладкого, и у них есть собственные деньги. Отличий и поводов желать поскорее повзрослеть очень много, Мел могла бы и написать список в несколько свитков пергамента, если бы ей отец позволял проводить время настолько свободно.

   Она бы свободное время, конечно не потратила на написание длинных списков, по которым можно пока что лишь вздыхать, лучше бы убежала гулять в компании, которая папе точно не понравится не из-за нечистокровности, скорее бедности и способа зарабатывать на жизнь. Она могла бы узнать в свободное время об Африке, хотя необходимость аптек там пока ей не кажется прямой, в смысле вроде бы была школа магии для африканцев, но если у них нет денег — зачем к ним возить интересные зелья?

   — Зачем? — удивляется перевозу документов, как-то заражаясь привычкой мальчишки сразу же задавать первые пришедшие в голову вопросы. — На поезде? Ой я знаю, к нам часть заходит мистер Рикетт, он отправляет зелья волшебникам, которые боятся порталов и аппарации, и летучего пороха, наверно, это очень важные документы, раз их нельзя взять в камин или отправить с совой.

   Интересно! Или на самом деле его папа немного параноик, или он ничего не хочет рассказывать сыну о своей работе, как и её отец не говорит большую часть подробностей своих дел, потому что дочь все еще очень маленькая.

   Ишаку мальчишка называет как-то неправильно, но Мел его не поправляет, кивает в ответ только, не успевает добавить, что не только лечатся, но и во многие другие зелья добавляют части её шкуры. Удивляется желанию взять жабу, они между прочим давно уже вышли из моды и вообще считаются бесполезными существами. Прыгают и квакают. Их живыми в аптеке не бывает, после появления на пороге зоозащитницы из соседнего магазина с криками, что здесь украли хвосты её крысок, а не эти самые крыски сбежали грызть мешки с основным ингредиентом, и вовсе за живностью стали внимательно следить.

   Очевидно было, что мальчишка полукровка, так что Мелинда не выразила удивления, что его мама оказалась совсем не волшебницей, хотя конечно она никогда не понимала и не поймет волшебников, связывающих себя с тем странным примитивным миром и такими же несчастными людьми. Она пожимает плечами. Никогда не отправляла письма магглам, разумеется.

   — Они точно быстрее тебя, — по пути бросает взгляд на аптеку, ожидая, не выглянет ли мисс Кросс искать свою помощницу по пересчитыванию жабьих бородавок. Мелинда понимает, что времени прошло много с того момента, как она отвлеклась на неправильно жующего конфеты мальчишку. — Папе твоему никогда не прилетали совы? Спросим на почте, вот!

   Почта встречает намного более пыльным воздухом, чем совариум, аналогичным уханьем птиц в следующем помещении, едва заметных через узкий проход за стойкой почтальона. Мелинде нужно встать на носочки, чтобы дотянуться до стола с небольшим звонком вызова, и на громкий резкий звук выходит пожилой волшебник и с удивлением смотрит сначала на дверь, а потом опускает взгляд на детей.

   — Добрый день, сэр! Мы бы хотели отправить письмо самой медленной совой, можно нам перо и пергамент? Он бы хотел, то есть, — бодро произносит девочка и поворачивается на Майки, ожидая, что дальше он уже обсудить куда и что отправлять, забывая, что у него нет даже сиклей в карманах расплатиться.