Воскресенье было первым днем за долгое время, когда Лианне совершенно не хотелось вставать с постели. Она притворялась спящей, пока соседки, одна за другой, просыпались и, закончив каждая свой утренний ритуал, уходили из комнаты, но и оставшись одна, Чисхолм не торопилась открывать глаза, скрутившись в позе эмбриона под одеялом.

Причин было множество. Это и стыд за вчерашний срыв в гостиной, когда она могла только плакать и лепетать одно и то же. И неосознанный страх, когда не понимаешь, чего именно боишься, но кожа покрывается мурашками, и хочется только покрепче обхватить себя за плечи. Это и чувство вины. Не отговорила Кэти, не придала должного значения тревожным признакам, хоть и читала брошюру Министерства летом. Не предсказала, в конце концов.

Выбравшись наконец из-под одеяла (в основном в этом была заслуга Найта, который решил, что хозяйка играет в прятки и надо во что бы то ни стало ее найти), Лианна машинально взяла в руки карты, перетасовала их, а потом с отвращением отбросила. Прорицания ее подвели, и это был куда более серьезный повод усомниться в их пользе, чем все насмешки, что Чисхолм выслушивала о своем хобби долгие годы.

Просто – ну как? Как можно было не предсказать появление рядом с собой мощнейшего темного артефакта, отправившего на больничную койку близкую подругу?

Удивительно, но к концу этого дня Лианне пришлось убедиться, что ее Третий глаз никак не реагирует и на более масштабные вещи. Например, на огненное создание, разнесшее половину библиотеки.

На этот раз к мадам Помфри ученики Хогвартса отправились пачками и с травмами разной степени тяжести. И пусть Мунго больше никому не понадобилось, в школе хватало перепуганных лиц.

А вот Лианна на этот раз не паниковала. Сидя в углу гостиной, она, нервно покусывая губу, листала одну за другой книги со своей личной полки, сосредоточенно перебегая глазами от строчки к строчке.

«Пророческий дар, даже большой силы, требует от прорицателя постоянного развития… Не пытайтесь превратить попытки прорвать ткань будущего в ежедневную рутину, предсказания требуют полной отдачи… Слабые ясновидцы прибегали к практикам, очищающим сознание – всевозможные благовонии, сжигание трав и эликсиры сложного приготовления…»

Долгие годы Лианна считала все это глупостью – дешевыми эффектами, которые использовали гадалки, чтобы впечатлить доверчивого клиента. Ей и профессор Трелони не нравилась тем, что вместо научного подхода выбрала экзальтированный стиль преподавания, который, может, и годился для третьекурсников, но на углубленном курсе по предмету смотрелся совсем неуместно. И только коротко фыркала, услышав как-то, что новый преподаватель факультатива по Древней магии заставляет учеников вдыхать пары какого-то неведомого зелья, якобы открывающего некие глубины сознания.

Теперь же открыть глубины сознания не казалось Чисхолм такой уж абсурдной идеей.

На Древнюю магию ходила Мелинда. Но она тоже была среди тех, кто подвергся нападению в библиотеке, и хотя, кажется, сильно не пострадала, Лианна все же рискнула подойти к ней лишь через несколько дней.

С Боббин они были дальней родней – впрочем, как и большинство чистокровных волшебниц, и отношения поддерживали достаточно приятельские. Чисхолм очень симпатизировало то любопытство, которое нет-нет, но возникало у осторожной Мел к гаданиям и предсказаниям, да и в целом легко уживаться с людьми, которые и сами стремятся идти на контакт.

- Эй, привет! – Чисхолм догнала слизеринку в коридоре и осторожно похлопала по плечу. – Я хотела узнать, как ты – после воскресенья. Если вдруг нужно выговориться и поболтать, то я могу взять у Харуки хороший чай, и посидим где-нибудь, - улыбнулась она.

Вторжение постороннего будто застает Мелинду врасплох, но, когда она оборачивается, на лице шестикурсницы уже привычная спокойная доброжелательность. Да и в ответе скользит скорее скептическое недовольство преподавателями, чем следы реального беспокойства или страха. Выглядит так, будто кошмар в библиотеке Мелинда пережила лучше и достойнее, чем Лианна – проклятье Кэти.

Впрочем, это ведь хорошие новости? Было бы ужасно, если бы с Боббин тоже что-то случилось.

- О, хвала Мерлину, что ты не пострадала. Говорят, голема вызвал кто-то с нашего курса. Честное слово, иногда мне кажется, что мы не уйдем из школы, не разрушив ее до основания, - усталость в тоне Лианны мешается с тревогой. Можно сколько угодно шутить про семикурсников, но факт остается фактом: с ними всегда что-то случается. И в основном – что-то нехорошее. Даже странно, что Поттер поступил на год позже, он бы прекрасно вписался в коллектив.

На вопрос о собственном самочувствии Лианна поспешно, не успев толком подумать, отвечает, что в полном порядке. Это, конечно, ложь, иначе бы заготовленной просьбы к Мел не существовало. Но начинать вот так, сходу, кажется Чисхолм неловким и почти страшным. Вежливая болтовня выглядит куда безопаснее, остается лишь надеяться, что ее течение выведет Лианну рано или поздно к удобному «берегу», с которого можно будет начать действительно важный разговор.

А еще воды светских бесед прибивают к бортам интересные подробности недавних событий. Вот, например, о Харуке.

- Нет, я… Я с ней не говорила об этом, - стушевавшись, отвечает Чисхолм. – Знаешь, она ведь сама интересуется Прорицаниями…

Интересуется, но, казалось, не настолько увлечена, как Лианна. И вдруг Эндо предсказывает катастрофу, которая самой Чисхолм никак не явилась – даже намеком.

…Какое странное чувство. Лианна никогда не хотела быть прорицателем, боялась этого, высмеивала свои способности. Но стоило замаячить угрозе, что она утратила их навсегда, и от чувства потери, беспомощности и беззащитности разрывается сердце.

Лианна думает об этом, пока заваривает чай и переливает его в сохраняющую тепло флягу, пока шагает к месту запланированного чаепития с Мел, прокручивая в голове варианты, как начать интересующий ее разговор. Но не придумывает ничего лучше, чем рассказать правду.

- Знаешь, насчет Харуки, - говорит Чисхолм, когда чай опробован и оценен по достоинству. – Я ведь и правда ничего ей не говорила про происшествие в библиотеке. Потому что не предсказала его. Совсем. Знаешь, бывает так, что карты или шар дают подсказки, но ты не можешь интерпретировать их правильно, и это нормально. Но сейчас не было вообще ничего. Глухая стена. И с Кэти Белл, гриффиндоркой, которая сейчас в Мунго, та же история – мы близкие подруги, и я утром накануне Хогсмида раскладывала карты, но не было ни малейшего сигнала, что день закончится так…

Лианна осторожно отпивает чай и втягивает носом терпкий травяной аромат.

- Интересная смесь, правда? – выдыхает она. – А правда, что вы на факультативе тоже готовили какие-то странные травяные отвары? На Древней магии? Что ты о них думаешь, как специалист?

Заваривание чая – процесс медитативный, и не только в восточных церемониях. Лианне действительно удается немного привести мысли в порядок, пока она готовит напиток и несет его к месту встречи, прижав теплую флягу к боку. Прокручивая в голове короткий разговор с Мелиндой, теперь Чисхолм готова признать, что происшествие в библиотеке все же значит для слизеринки больше, чем могло показаться на первый взгляд. То, с какой неохотой она говорила о случившемся, не было похоже на обычное нежелание делиться слухами. Кажется, Мел приходилось едва ли не пересиливать себя, чтобы поддерживать тот разговор.

И возникает закономерный вопрос: а не будет ли слишком эгоистично, ну, знаете, пойти у нее на поводу? Действительно не обсуждать с Мелиндой то, о чем ей так не хочется говорить, а полностью сосредоточиться только на своей проблеме? Будет ли это честным?

Уже маша подруге, едва отвлекшейся от журнала, Лианна решает, что, наверное, будет. В конце концов, иногда выговориться означает просто о чем-то поговорить. А рассказывать ли при этом, что у человека на душе, – это решать только ему самому.

Чисхолм делает первый шаг – делится собственными переживаниями. Неловко и неохотно, но понемногу приоткрывает суть проблемы, а цепкий рациональный ум Мелинды ищет ей если не решение, то объяснение.

- Но ведь карты, шар, руны – это все только инструмент, просто проводники, понимаешь? – возражает Лианна. – Проблема не в них, а во мне. Я будто понимать их разучилась, совсем ничего не чувствую. Ведь у всех этих случаев – у них была предыстория. Кто-то запаковывал тот сверток в руках Кэти, кто-то готовился к этому, и это можно было уловить, если бы я не была такой… - Чисхолм недовольно фыркает и взмахивает руками, едва не расплескав чай из чашки: - …глухой!

- А с големом-то тем более! – запальчиво продолжает она. – Сейчас говорят, что он стал результатом неумелого применения чьего-то фальшивого заклинания.

Вообще-то все называют фамилию Ургхарта, но ни к чему разносить эти досужие сплетни и расстраивать Мел, которая явно не в восторге от того, что во всем снова делают виноватым слизеринца, которого и в библиотеке-то не было.

- И многие пытались повторить его раньше, в пятницу, субботу, а потом рассказывали, что у них вспыхивали учебники… В общем, это была очень реальная, осязаемая и предсказуемая беда, но я все равно все пропустила.

Уголки губ Лианны скорбно опущены. Какой толк в Прорицаниях, когда не можешь предостеречь даже о тех вещах, о которых более сообразительный человек догадался бы без всяких пророчеств – просто проанализировав факты?

Ей хочется быть с Мелиндой более откровенной, но все-таки что-то мешает. Они обе знают, что такое тень бабушки Мериголд где-то на семейном древе, пусть для Мел это довольно дальняя его ветвь. Лианна не готова тоже прослыть совсем уж странной. Одно дело, когда над тобой посмеиваются из-за нелепых хобби, и совсем другое – когда обходят стороной, боясь услышать грозное предсказание вслед.

Поэтому вместо готового сорваться признания Лианна делает необязательный комплимент чаю, переходя таким образом к расспросам о кельтской магии и надеясь получить ответы легким путем.

Не выходит.

- Что ж, некоторые преподаватели относятся к факультативам очень несерьезно, правда? – вздыхает хаффлпаффка, не в силах скрыть разочарование. – Нет, ну что ты, это обычный чай! Может, я добавила в него чуть больше ромашки, но нам всем не помешает успокоиться, правда? – она улыбается и салютует наполовину пустой чашкой.

Опустив ее на колени, Лианна смотрит, как медленно опускаются на дно чаинки. Обычная трава, которая ни о чем не говорит и никого не предупреждает – и может быть, Чисхолм пора привыкать смотреть на мир именно так.

- Знаешь, - глухо говорит она, не поднимая взгляда от донышка чашки. – Так ведь было не всегда. Я никому не рассказывала, но летом со мной случилось… что-то вроде… видения. Не было ни карт, ни шара, ни каких-нибудь благовоний – ничего такого! Я просто вдруг увидела будущее – даже не свое, оно меня никак не касалось. Это было плохое предсказание, очень плохое, но я предупредила человека и, кажется, сделала что-то хорошее… По крайне мере, это ведь важнее, чем бесконечные гадания на любовь или там погоду на выходные, скажи? Я впервые подумала, что могла бы стать и правда полезной – но с тех пор предсказания шли только хуже, а сейчас способность к ним будто исчезла совсем.

Чисхолм нервно поднесла чашку ко рту и сделала несколько глотков, прячась таким образом от возможной реакции Мел и заодно давая себе небольшую передышку, чтобы потом спросить:

- Но нет ведь никакого зелья, которое может усилить восприимчивость, верно? Все, о чем я читала в своих книгах, - это просто ритуалы, настраивающие провидцев на нужный лад, и не так важно, что они вдыхали или пили перед этим? И никакие кельты мне тут не помогут.

«В том-то и дело, что могу!» - хочется запальчиво воскликнуть Лианне. Рвануть руку на себя, не давая Мелинде участливо к ней прикоснуться. Не позволить снова укутать себя в кокон дружеского сочувствия, как уже было с ней вечером в субботу. «Ну что ты, Ли, ты не виновата, только не плачь!»

Но Чисхолм ничего такого, разумеется, не делает. Было бы очень глупо опасаться, что из-за провидческих способностей тебя сочтут чудачкой, но, лишившись их, превратиться в настоящую истеричку.

- Нет, конечно, я не виновата в том, что случилось с Кэти или… с тобой, - с некоторым усилием соглашается она с кузиной. – Но это не значит, что я не несу за это ответственность. Если человек утонет, разве не виновны в равной мере тот, кто столкнул его с моста, и тот, кто не сделал там крепкого ограждения?

Вопрос получается слишком уж философским, Мелинда смотрит на вещи прагматичнее. И как бы слизеринка ни скрывала неодобрение, в ее вопросе слышится сомнение в том, что самые крепкие перила удержат седьмой курс от того, чтобы натворить очередные глупости.

- Но ведь у нас постоянно что-то горит, – робко говорит Ли, пытаясь оправдать однокурсников: этих вздорных семнадцатилеток, которые так поглощены своими амбициями, гордыней, смешными личными конфликтами, что раз за разом пропускают тревожные звоночки, возвещающие большую беду.

Может, Мел и ее ровесники выглядят серьезнее, потому что они – одногодки Гарри Поттера? Если твой самый популярный сокурсник – это Мальчик-Который-Выжил, именно выживание становится главным приоритетом и примером для подражания.

Как бы то ни было, Лианне не помешает трезвый взгляд. И на летние события – тоже.

Но Мелинда не была бы собой, если бы не соблюдала в своих словах и поступках определенную осмотрительность. Так, она не дает никаких оценок, выслушивая информацию о предсказании как условия задачи или рецепт зелья с утраченным ингредиентом. И не выпускает из внимания главную проблему: Лианну и ее нынешнее состояние.

Вот только просто сидеть и ждать, пока дверь откроется сама, Чисхолм не может. Мел должна понять: это и в самом деле как минимум вопрос выживания. Особенно сейчас. Особенно на выпускном курсе Хогвартса.

Так что Ли продолжает мягко подталкивать разговор в нужное русло, и на этот раз он наконец выплывает туда, куда нужно.

- О, я была бы очень тебе благодарна! Если что-то действительно способно, как ты говоришь, выбить эту дверь, я предпочту снести ее с петель поскорее, – Чисхолм даже не пытается делать вид, что эта просьба не была основой всего их разговора. Информацию о небезопасности таких снадобий она откладывает, как несущественную. Понятно, что нельзя бездумно глотать первые подвернувшиеся зелья, но ведь поэтому она и обращается к профессионалу, не полагаясь на собственные сомнительные знания, подзабывшиеся за полтора года.

И хотя вспоминать летние события до сих пор тревожно, она чувствует себя обязанной быть искренней.

- Не совсем. Я пришла в одно место… Встретила там знакомого, мы просто разговаривали, и вдруг… Не знаю, - Лианна нервно вертит в руках кружку, - стало так холодно, и я не могла пошевелиться. А потом картины пожара, и уничтожения, и… Метки, - Чисхолм выдохнула и прикрыла глаза, чтобы обессилено закончить: - А потом все прошло, но видение было таким ярким, таким сильным!.. Знаю, ужасно звучит, - хаффлпаффка посмотрела на кузину. – Как думаешь, я просто слишком впечатлительная или след бабушки Голди в нашем родовом древе дает о себе знать сильнее, чем мы думали?

Мелинда может сколько угодно избегать Прорицаний, но, когда ее все же удается затащить на сеанс, шар, руны и карты говорят будто бы охотнее. Так бывает, если не только гадалка, но и человек напротив нее достаточно восприимчив к знакам, что посылает судьба.