Оставаться дома оказалось слишком сложно, этого от неё даже не ожидалось, когда отец уехал из страны по очередным рабочим делам, колдомедик утомлял вопросами к матери о самочувствии, а сама мать постоянно отдыхала скорее всего именно от вопросов по этой неожиданной особенно в её возрасте беременности. Младшей из семьи Сеченьи на данный момент не исполнилось еще тридцати шести лет, праздник ожидался в феврале, но любой колдомедик оценивая её здоровье не рекомендовал бы ей заниматься рождением новых детей, жаль, правила семейные всегда стояли выше человеческих, и выбор между женой и наследником... Мелинда не хотела думать, стоял ли он так прямо перед её отцом. Она сообщила кузинам о своих планах и попросила "прикрыть", если появятся вопросы, а сама отправилась в Лондон. Маггловский Лондон. На маггловский каток. На встречу с парнем.

    Ноги её устали, но понимает это Мелинда только расшнуровывая коньки и перемещая ступни в изящные кожаные сапоги на довольно высоких каблуках. И еще становится холодно, вот в последнем она почти признается Майки, прежде чем он предлагает найти небольшую кофейню и приобнимает её за плечи.

    И слов не нужно, как она успела соскучиться за неделю с небольшим каникул, не считая их короткую осторожную встречу Нового года, когда они просто обменялись подарками и посидели на крыше, любуясь рассыпающимися по ночному небу огнями салютов.

    И пусть она не самый большой любитель горячего шоколада, отказаться от предложения Майки невозможно.

    - Жаль, что так холодно, - и сама не знает, что скрывается за этим словом, может быть, что большинство людей аналогично выберут провести время в кафе, и поэтому ей представляется заполненное заведение типа "Трех метел" в субботние "студенческие" дни. Привыкшая держать оборону перед своими отношениями, Мелинда чувствует себя по-настоящему счастливой только наедине, но сейчас среди не интересующихся ими магглов, можно сказать почти по-настоящему...

    Из-за ребенка в коляске Майки отпускает её плечи, а Мелинда не спешит подходить ближе, с трудом не морщится от неприятного звука детского плача, неужели на летние каникулы он будет преследовать девушку в любом уголке её поместья? Она снова стихает и вспоминает почти такую же как обычно тонкую талию своей матери на празднике, не предвещающую никаких пока перемен.

    - Хорошо, - кивает на выбор столика, оглядываясь на коляску, не развернется ли мать в их сторону портить вечер детским нытьем, - спасибо, - передает пальто и ослабляет в пару слоев обмотанный широкий длинный белоснежный шарф на шее, оставляет его на плечах в конце-концов. Научить Майки галантно помогать ей снимать пальто, Мелинда всё никак не успевала, вспоминая только изредка при людях и в тот момент, как уже обучение превратилось бы в указание на оплошность.

    Замерзшее покрывшееся ледяным узором стекло привлекает её задумчивый взгляд, пока Майки разбирается с одеждой и находит какую-то игру, Мелинда с удивленным интересом встречает коробку.

    - Шесть плюс, - улыбаясь обращает внимание на возрастной рейтинг, она спрашивала про это у Майки в кинотеатре, когда там шло что-то совсем для совершеннолетних, - вытаскиваете по одному бруску и ставите его наверх башни, действительно довольно просто, - на коробке прямо и написано, что делать. - Не взрывается? - переводит взгляд на голубые глаза парня, улыбается, для них волшебников само-собой разумеющееся, что при неудачном ходе в игре должно произойти что-то.

    Одна лишняя фигурка — и всё рушится.

    Переводя взгляд на коробку, девушка вчитывается в строки правил игры, как будто бы это не становится очевидным после первых же пары предложений, как будто бы ей не объяснит их парень, как будто бы они вообще имеют значение в кафе последи долгожданного свидания ближе к окончанию каникул. Пункт первый — вы строите башню, почти как в жизни, брусок за брусочком возводите до последнего этажа и оставляете на столе на всеобщее обозрение. И ходите, и все вытаскивают из башни брусок за брусочком, пока она не упадет. Мелинда и сама не замечает, что впивается острыми ногтями в подушечки ладони убранной под столом руки.

    Шестнадцать с половиной лет она строила свое будущее, учитывая все правила, как послушная и достойная дела отца девочка, но — девочка, которой остается быть главной надеждой семьи уже только последние полгода. И от этого все звуки кафе затихают, исчезает из её мыслей и Майки, расплывается текст перед глазами. Совершеннолетие ей принесет совсем не то, на что девушка рассчитывала.

    Они воют как сирены.

    Не желая даже представлять, Мелинда сводит брови, но все равно переводит взгляд на ребенка, пока его не закрывает собой появление официантки с меню. Они же пришли сюда за... чем?

    — На... на... нормально, — автоматически отвечает на заданный вопрос, расслабляя руки и отпуская и несчастную коробку с игрой, уже выстроенной Майки на столе. Не смотреть на ребенка. Не думать о доме. Но вопрос Майки её снова загоняет в тупик мыслей, не соврать и не сказать правду, прямо сейчас даже не объяснить, что было такого с её мамой и почему она еще несколько месяцев будет не в порядке. Относительном. Не рассказывая пока ни единой душе о беременности, её мама наслаждается спокойствием и токсикозом, колдомедик прикидывает, как поддерживать эту относительно позднюю беременность и подкидывает одно за другим зелья после завтраков и перед сном. — На самом деле я неправильно поняла то письмо, ничего страшного, — слизеринка замолкает, чувствуя, что неправильно подобрала слово, но не способная выбрать лучшую альтернативу просто продолжает говорить, — у нас появилась комната для колдомедика, одна из гостевых, но он говорит, что всё... хорошо будет.

    Отец точно считает, что всё будет отлично, как и десятки говорящих портретов, с радостью воспринявшие новости о новом наследнике, с которым уж точно их фамилия не должна остаться забытой строчкой в истории магического мира. Альфред Джиггер лишь фыркнул со своего полотна, считающий, что его потомки не достигли и доли его величия, но действительно, влияние Альфреда с приближением к семье Малфоев через брак, было самым ярким моментом семейной истории. И нечего сохранять.

    — Моя очередь? — уточняет, прежде чем аккуратно вытащить брусок из башни и положить его наверх. — А как твой дедушка? — не глядя на Майки интересуется, раз уж разговор зашел о семьях, часто моргает, как будто в глаз попала соринка.

    — Что вам принести? — возвращается официантка с блокнотом.

    Поднимая на неё растерянный взгляд, Мелинда притягивает к себе меню и едва качает головой, даже его не открывая. Она может быть способна складывать брусочки наверх башни, но выбирать напиток из меню — точно нет. Не хочется ни чая, ни горячего шоколада, ни кофе, ни глинтвейна, ни уходить из кафе, ни возвращаться домой, ничего.