Особая нелюбовь профессора Снейпа к ученикам проявлялась и в деталях расписания — понедельник, девять часов утра, что за человек может поставить на это время зельеварение? Пятикурсники толпились в подземельях после завтрака, украдкой зевали и даже не пытались думать об учебе. Некоторые использовали воскресенье как время для углубленной подготовки к экзаменам, до которых осталось чуть больше месяца, многие отдохнув от уроков в субботу засиживались допоздна за эссе и литературой, популярнее всего этого было лишь обсуждение исчезновения директора и назначения на его место любительницы розового.

   Любопытство — не порок, первым делом девушка выяснила название созданного золотым трио "кружка по интересам" и потихоньку стала допытываться, кто же входил в число нарушителей. Не самая сложная задачка. Многие дружинники были с ней в дружественных отношениях, некоторые болтали о том, кого они поймали с особенно довольным видом, некоторые болтали о том, кого они не смогли поймать — оказалось, список всех членов был записан на листе пергамента и его увели прямо перед носом "гениальной" Грейнджер. Мелинда смотрит на поникшую девчонку, появляющуюся практически перед самым началом занятия с усмешкой, та явно пытается сохранить лицо, но кровь совсем не та и выдержки не хватает.

   Шепот из-за спины заставляет девушку дернуться и округлив глаза повернуться к нарушителю её зоны комфорта, автоматически дернуть молнию на сумке, закрывая её уже после попадания внутрь пакета с неизвестным содержимым. Очень вряд ли это просто конфеты... хотя поговаривают проверяемые Крэббом и Гойлом посылки из дома всегда лишаются всего вкусненького. Обернувшись, девушка нахмурившись и наблюдает эту процедуру поиска конфет (и нашли же) в карманах хаффлпаффца.

   Открывается дверь кабинета — один из столов в начале кабинета девушкой давно облюбован, но с пакетом конфет она не рискует садиться так близко к декану. Из сумки достает всё для занятия и недовольно шипит, когда этот долбаный пакет внутри сумки явно рвется из-за острого кончика пера. Пихнуть бы его обратно вот прям сейчас! Но это вызовет слишком много вопросов, особенно если это разновидность каких-нибудь любимых Майклом карамельных бомб.

   Профессор проходится издевательским тоном по домашним работам некоторых гриффидорцев из числа вступивших в отряд, комментарии некоторых однокурсников добавляют веселья утру, остаются без комментариев декана. И на этом веселье кончается — листы с вопросами на партах, шепот от хаффлпаффца позади.

   — Может ты научишься быстро читать? Или начни не с последнего, — фыркая предлагает в ответ, не ожидая никакого толка с этой идеи. Поймав недоумевающий взгляд соседки, она пожимает плечами, и буквально двумя предложениями шепотом говорит о помешивании животворящего эликсира после добавления алихоции и почему при ошибке можно умереть со смеху. Никаких шуток. Профессор Снейп поднимает взгляд на класс, Мелинда уставившись на пергамент прикусывает перо, словно задумавшись над ответом. — "Гиеновое дерево" напиши, это второе название, — шепчет напоследок и склоняется над своим пергаментом. И так время потеряла.

   Министерские маленькие контрольные работы добрались и до кабинета зельеварения, в отличие от Майкла слизеринка начинает с первого вопроса и быстро убеждается, что пергамента на всё ей не хватит. Министерство магии не считает, что глубина знаний — это хорошо. И иногда кажется, что отказ от практики зельеварения — это дело времени.

   — Надеюсь, ты этап зелья с алихоцией не запорол на отработке? — интересуется, прежде чем заняться следующими пунктами в рецепте, прошлое занятие для Макмануса сложно было назвать удачным. — Настойка полыни, не перцовая, — заметив на столе не тот пузырек шепчет. И тут же ловит недовольный взгляд профессора.

   — Извините, профессор, инстинкт самосохранения, — покосившись на соседний котел и неаккуратно брошенную на стол деревянную ложку рядом с досточкой, на которой сохранились зеленые тонкие следы от нарезки растительного ингредиента, девушка зажигает огонь под своим и вчитывается в инструкцию. Она помнит последовательность действий, но не хочет следить за соседним столом, пока нагревается зелье. На самом деле вздумай она подсказать тому же Невиллу или Макмиллану, или любому из провинившихся перед сразу двумя директорами школы ученику участием в сомнительной организации, наверно, того тут же отсадили бы со снятием баллов. Макманусу хватило ума не участвовать в этом, или не хватило доверия поттеровского для приглашения.

   Зельеварение и Майки точно не созданы друг для друга, но Макманус с ним постоянно заигрывает — легкомысленно относится к свиданиям, отходит от инструкций и каждый раз интересуется последствиями ошибок и изменений, заставляя округлиться глаза Мелинды. И пожать плечами. Не существует справочника волшебника-идиота, проверившего все похожие на полынь слова на предмет замены в котле, но если Майки хочет создать — черпак в руки и земля ему пухом. Между прочим, замены и изменение рецепта в зельеварении — дело серьезное, вдумчивое и... Макманус это точно слушать не станет, девушка всё же округляет еще раз глаза, замечая недопустимый ингредиент в котле соседа друга, но тот в это время отвлекается и кажется всё обходится. Не её проблемы. Профессор снизит оценку за самодеятельность, если там еще есть куда снижать.

   От тычка в спину девушка отодвигается и сводит лопатки, ощущение касания деревянным острым краем не проходит еще пару минут, приходится сдерживаться, чтобы не выгибаться, пытаясь почесать спину. Приготовлением своего эликсира заняло внимание Боббин на последние минуты, и что там было и что должно быть у хаффлпаффца она вообще не представляла.

   — Ты уже полынь добавил? — ей кажется к флакончику с полынью парень и не притрагивался, его так посмотреть и на столе нет... но смотреть долго очень сильно мешает надувающийся в котле беловатый очень странный пузырь, которого в инструкции определенно не должно быть. — Отойди, — одними губами шепчет, отодвигаясь от котла. Никакого взрыва не следует, с тихим хлопком проткнутый пузырь сдувается, хоть и остается это всё очень странным.

   — Оно вообще какого... — заглядывает в котел слизеринка, приподнимаясь на носочки, и отшатывается от резкого запаха тухлого мяса. Испорчено. На её столе котел уже перегревается, и соседка окликает её добавлять следующий ингредиент.

   — Гав! — пытается предупредить не трогать зелье Макмануса. — Ой, — закрывает рот ладонью и заметив направляющегося к ним профессора тут же отворачивается, только недовольно "буфчит" и ворчит себе под нос, потихоньку пехеходя на человеческий язык.

   — Экскуро! — произносит строгий голос декана серебристо-зеленого факультета, это заклинание он наверняка специально тренировался произносить наиболее унижающим учеников тоном. — Мистер Макманус, вы не умеете читать? Не представляете, как выглядит полынь? От-ра-бот-ка завтра в семь, а сейчас свободны.

   Не рискуя поднять глаза на декана факультета и более того не рискуя выдавать голосом, что вдохнула паров этого неудачного зелья и может быть нуждается в осмотре колдомедика (очень вряд ли, но повод выгнать с занятия хороший), слизеринка утыкается взглядом в учебник и тут же находит чем занять руки — нужно еще крылья веретенницы измельчить в ступке. Хотя хочется многое сказать Макманусу. И в туалет немного. И поесть наконец-то.

Пырей, он же "собачья трава", вместо полыни портит зелье — вдохнув пары очень хочется облаять профессора и окружающих, а еще немного на свежий воздух и в туалет (эффект зависит от близости к котлу :3)

   Отличное зелье получилось — смешки отвлекающихся от своих котлов учеников раздаются со всех сторон, заставляя саму девушку на всякий случай притихнуть, чтобы не стать центром внимания со своим побочным лаем после ухода одного из главных экспериментаторов их курса. Жидкость в котле соседа его подозрительно плюется красными "искорками" на небольшую высоту, густеет на глазах, и на месте него девушка бы больше этот котел не трогала. Ничего хорошего явно не выйдет. Неисправимо. Не обращая внимания более на хаффлпаффцев, Боббин пытается сосредоточиться на измельчении крыльев веретенницы и помешивании, даже на простой вопрос соседки только кивает и указывает на строчку в рецепте, на которой сама остановилась, лишь бы не оказаться за порогом лаборатории. Эффект от паров потихоньку проходит без вмешательства колдомедика, но с профессора станется и отправить восвояси даже ученицу своего факультета, чтоб неповадно было приближаться к чужим котлам. Строчки её соседке оказывается недостаточно.

   — Рррфффф, — протягивает на собачий манер пятикурсница, возвращаясь к рецепту в учебнике и вспоминая свои действия, — ничего не пропустила...

   Ошибается. Два пункта по каплю эссенции и помешивание оказались без внимания из-за большого белого пузыря и звонкого лая, от недовольства слизеринка издает глухой "буф" и постукивает пальцами по столу, пытаясь сообразить как это можно исправить. И позади раздается вышеупомянутое издевательским тоном произнесенное заклинание очищение котла. Профессор не всем дает второй шанс.

— — —

   Таскаться по замку с пакетом неизвестных конфет в поисках из хозяина девушке кажется самым бездарным проматыванием времени, оказавшись вне кабинета зельеварения она отправляется к гостиной барсуков, но позвать Майки никто не может. Он шляется где-то в замке. Не в больничном крыле, в здравом уме туда после простенького побочного эффекта никто не пойдет, а Макманус подавно. Мелинда уже его хорошо знает. И где же он?

   — Да где угодно, — вздыхает и прислонившись к каменной стене открывает сумку, чтобы оценить этот разорванный пакет с голубоватыми конфетами с буквой W на полупрозрачной этикетке. Обед не скоро. Наскоро перебирая варианты проблем и внешнего вида всех волшебных сладостей и не узнавая эти, Мел "разумно" делает вывод, что это могут быть присланные матерью маггловские. И Майки не обидится, если взять процент за хранение. Она только поднимется наверх, и если не сразу его встретит совесть может быть чиста. Интуиция подсказывает не тянуть в рот что попало, голодный желудок же требует рискнуть и заморить червячка — две конфетки перемещаются в карман мантии.

   Один этаж, второй... Мелинда всё таки достает конфету и кидает её в рот — довольно вкусно, и тут же замечает хозяина сладостей, машет рукой и сворачивает в пустой кабинет.

   — Снейп и меня выгнал, — с небольшим упреком в голосе поясняет свое появление, — а котел твоего соседа породил какого-то перцового монстра — твоих рук дело? — прищурившись смотрит на мальчишку и достает из кармана вторую конфетку, первая лишь раздразнила вкусовые рецепторы и не дала никакого ощущения... кроме тепла. — Процент за хранение, — поясняет с легкой улыбкой.

   Осматриваясь в поисках камина, пятикурсница проходит в очевидно слишком жаркий кабинет, немного поспешно проводит пальцами по воротничку, пытаясь ослабить обхват шеи, прикосновение ткани к коже совсем неприятно. И это в апреле. Мелинда подходит к окну, из щелей в котором отчетливо дует холодный весенний ветер, но он совсем не приносит свежести. Не горит камин, даже намека на его наличие нет, но прежде чем девушка задумывается о природе такого жара, она отвлекается на звонкий лай Майки и фыркает. Менее получаса назад этот лай звучал намного лучше, и может быть некоторые конфеты помогут воссоздать его натуральнее, всё же с гудком паровоза и рычанием льва они справляются, надо только верно подобрать угощение... одним словом, открытие ничего такое.

   — Нет, конечно! Я зелье запорола из-за вас позади, — окно с очевидно прохладной погодой за ним привлекает взгляд, и тут же девушка произносит в его сторону заклинание, чтобы хотя бы через форточку поступал свежий воздух. И складывает руки на груди.  — Ты только лаял, не было других побочек? — оставлять в кабинете паренька было бы интересно эксперимента ради. Однако, это только свежие пары, мало ли что произойдет при непосредственно принятии зелья, и можно смело забивать на этот интересный эффект.

   — Искры да-а-а, — протягивает, но замечая повышенный интерес вредности ради тут же всё сглаживает, — недолго, а потом это всё исчезло и просто стало испорченным зельем, — в руке она шуршит фантиком, после одной помадки желудок возрадовался началу обеденного времени и тут же начал требовать свое. Некоторые завтраки лучше было бы не пропускать даже ради подготовки к утреннему зельеварению. Она вот готовилась — и благодаря некоторым всё равно оказалась вне кабинета раньше времени. Пфр.

   — Ррраф, — отвечает на резкое движение к ней хаффлпаффца, сопровождаемое кучей запретов и вопросом, наверно, она свое еще недолаяла, и неожиданность спровоцировала. Мелинда прячет конфету в кулаке, раз уж ей нельзя её брать, убирает руку немного назад и прислоняется к столу. Интересно. Обычные маггловские конфеты он бы так не защищал от посягательства, даже если был бы их должен, обычные волшебные... да ладно, с каких пор Макманус жадина?

   — Он меня за зелье выгнал, я же сказала, — немного прищурившись, — зачем мне сбегать с зельеварения, я лучше с трансфигурации, когда там она у нас... а следующий урок? — мозги потихоньку плавятся от духоты, но жарче не становится, наоборот всё тело пробирает дрожь и кутаясь в мантию девушка сильнее сжимает в кулаке конфету, у неё в заложниках между прочим еще целый кулечек. — Окно закрой, будь другом, — стуча зубами просит, — а тебе нормально? Не холодно? Не жарко? Не всё вместе? Бррр, — свободной рукой пытается растирать напряженные плечи.

   Нет, в самом деле с каких это пор Майки — жадина? Он способен раздать всем конфеты с разными вкусами, чтобы исключительно добродушно посмеяться с лиц окружающих и забрасывать вопросами о том, что попалось, и в общем-то казалось к собственности относился легко, а сейчас косится на зажатый в кулаке фантик словно это его последний спасительный галлеон. Нечто в этом должно было бы девушку напрячь, заставить задуматься, но духота в помещении и одновременно пробирающий каждый спинной позвонок холод не дают цепочке размышлений продвинуться дальше слов о странности поведения вполне знакомого человека.

   — Норма жизни, — немного прищурившись она повторяет за парнем подсказанный им ответ, и вроде бы на шутки про неуемный аппетит уже ни один хаффл мужского пола не должен обижаться, пока обеспечивают его едой. — Я тоже есть хочу, — тянущее чувство в желудке не отступает даже с таким конкурентом как жар, — ммм... сколько... — поднимает руку и показывает один палец, затем по очереди и второй, и третий, и все пять, наблюдая как взгляд парня становится всё более отчаянным. — Закрой окно уже пожалуйста, и зачем сразу больничное, тут просто...

   Или жарко, или холодно — она уже не может с этим определиться, складывает руки на груди от снова пробирающего всё тело озноба, заставляющего дернуться словно от слабого электрического импульса. Определенно холодно. Мелинда не понимает слова про зелье и лай, но сполна оценивает прикосновение холодной ладони к своему лбу. Щеки тут же вспыхивают румянцем, или же он становится ярче и наконец-то ощутим теплом растекающимся по лицу. Озноб немного отступает и словно бы она не так уж плохо себя чувствует, можно переключиться на прихвативший желудок и осторожно откусить кусочек конфеты, пока Макманус пытается справиться с оконной рамой. Не рискуя больше, слизеринка прячет половину конфеты в карман и мгновенно проглатывает недожеванное в то время как однокурсник поворачивается к ней.

   — Ты издеваешься что ли, мне нужно еще нумерологию сделать, я не пойду в больничное, — на этих словах девушку так "приятненько" снова потряхивает, когда она пытается протянуть руку к сумке и забрать её из-под носа наглого парня. Именно из-за этого Мелинда цепляет лишь рукав Майки уже когда он достает из сумки порванный пакетик, тут же отпускает, от негодования всё лицо пылает. — Не лезь в мою сумку без разрешения, ты вообще..?! — последнюю она дергает к себе за спину, чтобы больше руки хаффла там не хозяйничали, но каким его назвать в голову не приходит, пусть сам как хочет понимает насколько он "вообще".

   Опираясь снова ладонью о стол позади девушка нащупывает узел галстука и стягивает его, ей слишком жарко, чтобы еще и с плотно прилегающим к шее воротником ходить, ей слишком жарко, чтобы носить еще и плотную весеннюю мантию... не отвлекаясь на подсчет конфет Майки, девушка пытается и её сбросить с плеч. Не расстегнув. Трясти только зачем? Зажмурившись и ворчливо-жалобно пропищав нечто невразумительное, слизеринка разворачивается к сумке и лезет в ней искать конфеты.

   — Никого не угощала, не было никаких золотых, — на дне она находит еще пару конфет и отправляет их в ладонь парня, цепляя её пальцами и попутно вспоминая какая она приятно-холодная, — вот всё что есть — ты сам наверно потерял где-то... слушай, дай сюда руку, — от жара уже соображает она лишь на автомате, поэтому взяв единственное холодное в этом кабинете, тянет ладонь Майки к своей шее и на затылок и довольно прикрывает глаза, когда она там оказывается.

   Охватывающее девушку возмущение еще больше добавляет жара, она может была бы и не против поиска конфет в своей сумке, если бы в ней периодически не хранилось что-нибудь явно не для глаз хаффлпаффца, объяснять которое Мелинде очень не хотелось. Например, сыворотку правды которую девушка носила однажды в внутреннем кармашке, зелье эйфории или зелье для этой самой уверенности в себе, что никакими чарами всерьез не добавишь, пока не начнешь работать над собой. Например, записку с предложением встретиться ночью, или списком в тайник. Мелинде есть что скрывать. И Макманусу об этом знать не положено.

   От Макмануса девушка с первого дня их знакомства тщетно пытается закрыться, выставить стеклянные стены, позволяющие наблюдать друг за другом с интересом исследователя других культур и миров, и в то же время не подпускающие слишком близко. Стены эти каждый раз оказываются не более чем мыльным пузырем, легко исчезающим стоит только Майки того пожелать. Он вообще талант в разрушении границ.

   Холода от ладони парня не хватает, чтобы почувствовать себя хоть немного лучше, вне зависимости от него озноб уступает место очень высокой температуре, от которой не только мозги плавятся, но и разливается по всему телу слабость. Мелинда чувствует в своем порыве что-то довольно странное, в том как она вцепилась в ладонь с тыльной её стороны, и как негромко и осторожно Майкл начинает предложение и убирает руку. Немного бодрит. Не настолько, чтобы начать соображать, но достаточно, чтобы прислушиваться к объяснению про конфеты.

   — Не буду же я тебе врать, — вяло отвечает и хмурится, пытаясь припомнить цвет конфет, что были в её сумке, они были явно не золотистые, а... девушка достает из кармана наполовину откушенную конфетку в мятой упаковке, показывает её однокурснику, — такие только, — и ладно пусть забирает уже.

   Она всё еще пытается немного анализировать происходящее, поэтому с легким недоумением смотрит на протянутую руку и немного поколебавшись прижимает её к своему лбу, хотя больше хотелось бы так же к шее или можно быть на спину под рубашку.

   — Жарко, — коротко отвечает о своем самочувствии, отпуская руку парня всё же тянется к застежке мантии, после озвучивания её состояния кажется совсем логичной необходимость снять верхнюю одежду. Мантию она только скидывает с плеч, оставляя на столе, усталость от лишних движений мешает стоять на ногах, и подтягиваясь девушка неаккуратно усаживается на парту. И смотрит на Макмануса, ожидающего от неё ответ. Что она может сказать?

   — Может отправим за едой сову? Ты весь в перьях, — она тянется убрать с черной мантии хаффлпаффца прицепившееся на плечо несуществующее пуховое перо, а затем вспоминает про необходимость полежать и укладывается прямо на парте, поджимая ноги. — Холодно, — эта проклятая температура вообще не хочет становиться стабильной, слизеринка дергает плечами и безрезультатно пытается укутаться в смятую под ней мантию.

   Исследовательский интерес во взгляде Макмануса она может быть и оценила бы, если бы не была сама случайным волонтером, может быть даже рассказала бы в подробностях о своих ощущениях и предположила добралась ли температура до сорока или еще нет. И может быть заинтересовалась, сколько будет длиться эффект без антидота и к чему приведет, если бы можно было бы наблюдать со стороны. Приводил он пока только к слабости и какому-то бреду. Майки вообще чем-то напоминал ей сейчас филина рыбного, яркие краски его хаффлпаффского галстука ассоциировались с немигающими птичьими глазами. И Мелинда не была уверена не перехватит ли он её сейчас как рыбешку и не потащит ли куда-нибудь в больничное крыло.

   — А слабо за десять? — негромко произносит и укутывается в мантию парня, пятнадцать минут — это кажется очень много, а в температурном полубреду растягивается на целую вечность.

   Пытаясь совсем замотаться в школьную мантию и не давать холодному воздуху комнаты проникнуть к коже, девушка сначала трясется и просто надеется, что это быстрее закончится. Минут через пять этого она добивается и соображает потихоньку, что она сейчас лежит в пустом кабинете и это... с т р а н н о! Боббин косится на закрытую дверь, за которой раздается звонкий стук каблуков, и пытается всё же сесть. И не потерять теплое импровизированное покрывало. Из карманов перекошенной от постоянного дерганья мантии высыпается что-то мелкое напоминающее драже и разлетается по каменному полу, испуская не особо неприятный аромат, Мел морщит нос и смотрит на выпавшую из этого же кармана на стол рядом с ней продолговатую штуковину. Штуковина подергивается и кажется пытается искрить, или это уже игра воображения примерно как с пером на плече... омг, дернувшись посмотреть не появился ли Майки в дверях, Мелинда отбрасывает её в угол и напрягается всем телом, не зная не стоит ли ей срочно валить от возможного взрыва. "Штуковина" всего лишь испускает немного синего дыма — подобные использовались часто на квиддичных матчах.

   Минут десять то уже прошло?

   Посматривая на окно Мел пытается сообразить хватит ли ей силенок добраться до него и впустить всё таки свежего воздуха или выпустить не особо то свежего из кабинета, посматривая на дверь она ждет не зайдет ли сюда любопытный нос. И только поэтому остается сидеть. И хорошо — от появления Майки она бы точно упала бы там где стояла, он настолько резкий, что сначала хочется спрятаться от возможных неприятностей.

   — Не разобралась, что у тебя тут кусается в карманах, мне попалось только что воняет и дымит, — слабоватым преувеличенно бодрым тоном отвечает на вопрос и прикладывает руку ко лбу, после холодного дерева, о которое опиралась ладонью девушка, лоб кажется от души горячим, хоть котлеты жарь. — А я всё так же. Золотистую нашел или меня потерял? — она поправляет мантию на плечах и всматривается в глаза своего рыбного филина — на галстук пялится то есть, тут же возвращается к реальности и смотрит повыше.

   На столь низкую оценку способности рыться в карманах мантии в ответ девушка едва слышно обещает постараться в следующий раз, автоматически реагируя на комментарий, не задумываясь о том, что она и не искала ничего — само выпало, и не планирует ничего искать. Но Макманус мог бы и не держать в карманах так просто загорающуюся петарду или фаер, требующую сразу и заклинания, как раз отвлекающего от бурчания девушки, и струи воды из палочки в угол. Он подбирает рассыпавшиеся по полу мелкие шарики, Мелинда только морщит нос, когда он высыпает их в сумку, представляя какой запах они могут там устроить. Постараться в следующий раз — это так себе идея, лучше в карманы и сумку с петардами, странными лакомствами и навозными бомбами руками не лезть.

   Несколько раз в месяц она проводила в аптеке отца с пятилетнего возраста, иногда больше, иногда меньше, несколько раз в год она встречалась с этим мальчишкой с девяти лет, и пусть первые два курса её нахождение среди магазинов было ограничено каникулами, с третьего она могла без проблем попасть в магазин приколов во время вылазок в Хогсмид. И никогда она сама не рассматривала витрины шуточных магазинов, поэтому об ассортименте знала лишь по рассказам и вот этим "да пойдем классно будет". Мелинда помнит как проходила мимо окон с фейерверками быстрее обычного, только бросая взгляд на яркие упаковки, чтобы Майки не оказался там и не "подловил" её на интересе. Он же этого не забудет.

   Око филина всё больше притягивает взгляд, единственное яркое пятно в этом пустом кабинете. Макманус изучающе смотрит, словно ожидает проявление побочных эффектов от конфеты или планировал дождаться, пока само пройдет, и от этого становится немного не по себе.

   — Он желтый или лимонный? — за галстук парень переживает сильнее, чем за карманы, даже рукой проводит, словно заявляя свои права на эту часть гардероба. Мелинда тут же и сама тянет руку к рубашке, натыкается на расстегнутый верх и дергает ткань прежде чем опустить взгляд. — А мой где? — он давно соскользнул со стола позади неё и лежит на полу незаметный так с первого взгляда.

   Три вопроса — это слишком много подряд, она пытается понять что можно сказать про риски и тут же переключается на нумерологию, которую она точно не доделала к завтрашнему занятию... или оно сегодня после обеда? Оно во вторник. От температуры всё в голове смешалось, и немного в бреду девушка цепляется за всё знакомое, изображая понимание и следуя издавна втолкованным правилам типа "учись хорошо".

   — Мы обед пропустили? Нумерология сейчас? Мерлиновы штаны, и зачем ты сказал здесь тебя ждать, профессор Вектор меня точно не пустит после звонка, — наскоро застегивая мантию парня на груди, девушка соскальзывает  со стола и пошатнувшись тут же опирается о него позади. От резкого движения она чувствует как щеки пылают, тянет руку ко лбу, вспоминает, что слишком горячая, и если она пропускает нумерологию, может быть стоит наведаться и в больничное для уважительной причины. Или съесть конфету и... в любом случае лучше сначала съесть конфету.

   — Никакой нумерологии, я забыла... думаешь много понадобится? — она берет одну конфету, но движения неаккуратные и цепляется фантик и второй к ней, не возвращая девушка разворачивает первую, и закидывает в рот. Сладость на вкус не из любимых девушки, но на голодный желудок кажется восхитительно вкусной. — И долго ждать? — снова прикосновение рукой ко лбу, ничего с этим непонятно, и девушка укутывается в мантию ощущая, как её снова немного трясет.

   Прикосновение ладони Майки ко лбу приятно-прохладное, после него девушка готова и забыть о нумерологии, и посидеть минутку спокойно, и даже вспомнить о вторнике, который на самом деле наступит только завтра, позволяя сейчас задуматься только о своем самочувствии. Обычно она не болеет. И не особо то подобает знатоку зельеварения, в том числе лечебных зелий, и наследнице сети аптек страдать от повышенной температуры или головной боли, Мелинда несколько раз отлеживалась на попечении колдомедика, когда встречалась с дементором и очень агрессивным деревом, и каждый раз покидала больничное как можно быстрее. Обычная болезнь не заставит её терпеть и тратить слишком много времени на выздоровление. Озноб от конфет тем не менее не сдается так быстро, девушка зябко дергает плечами и обнимает себя руками, укутывается в слишком большую для неё мантию в попытке не чувствовать холода или заставить тело не так трястись.

   Незаметно температура идет на спад — об этом можно судить только по исчезновению странных ассоциаций и способности задумываться хотя бы над словами хаффлпаффца. Опуская руки на колени, девушка крутит шуршащий фантик второй золотистой конфеты и складывает два плюс два, то есть эту крупную букву W и мелькнувшую только что фамилию. Он точно не про их однокурсника, его сложно назвать знатоком шуточно-вредящих товаров, и не про девчонку годом младше, что раньше и двух слов не могла связать как только замечала их местного Избранного.

   Она автоматически сжимает в ладони галстук и рукой с ним же проводит по мантии там, где должен быть вышит герб факультета, оттягивая ткань смотрит на барсука и тут же оборачивается на стол — черная мантия с вышитой змеей лежит там неприлично измятая.

   — Ты мне и мантию отдашь? Помимо пачки галстуков, — очень выгодное предложение, как от такого отказаться, даже если вообще не представляешь, зачем тебе может пригодиться форма студента другого факультета. Не признают за свою — и ладно, спишут пару баллов с Хаффлпаффа, а вот если узнают в этой одежде, объясняться придется довольно долго. — Конфеты только пожалеешь? — всё таки температура потихоньку спадает, но оценить насколько становится сложно — накатывает дикая усталость от последних двадцати или больше минут, и девушка опирается руками позади. Она чувствует себя лучше, это больше заметно по тому, что становится неловко просить Майкла потрогать лоб и самому оценить температуру. Мелинда касается своей рукой лба, не видит никакой разницы и пожимает плечами.

   — Немного, давай подождем, — способность соображать к ней возвращается вместе с фактами по теории антидотов, и становится очевидной необходимость не торопиться и может быть вспомнить, сколько она съела этих конфет. Может быть. Не всегда есть прямая зависимость. От усталости она наклоняет немного голову, косится на плечо Майки, но не решается к нему прислониться, хотя так было бы легче. Она вроде бы до сих пор не признает в Майки друга, и зачем это отличное непризнание портить. — Но честно я уже хочу поесть и немного полежать... а ладно, — разворачивает конфету.

   — Могло быть хуже, да? Не жар, а там... как его... — сложенные вместе два плюс два потихоньку притягивают и другие числа в уравнение, но выразить это словами не получается, слизеринка просто жует вторую конфету и надеется на лучшее и заодно на отсутствие побочек от возможного передоза антидота.

   Несмотря на золотистые конфеты, она всё еще чувствует себя не очень, и пожимает плечами в ответ на предложение если что отправиться к колдомедику, в этом проблема всех недавно созданных зелий — они недостаточно исследованы, чтобы знать, когда бить тревогу.

   — Ты хочешь сказать Помфри, что подлил мне что-то экспериментальное? — уголки губ подрагивают от с трудом сдерживаемой улыбки.