— Я не собирался, — пожимает плечами Майки. – Просто пришлось действовать быстро. Ты же знаешь, какими бывают твои однокурсники.

Мел знает. Знает, что он не слишком ладит с большинством слизеринцев, пусть редко первым идет на конфликт. Догадывается, что внушительная часть ее школьной компании ему не нравится – впрочем, как, наверняка и его ей. В Хогвартсе он с Боббин не так уж часто пересекается. Это летом они – «дети Косого», младшее поколение, «приписанные» каждый к своему магазину, но все же примерно (условно!) равные. Но до лета еще долго, а ему желательно не слишком нарываться на неприятности.

— Спасибо, что выручила, — говорит Майки. – Снова.

Он не умеет думать далеко наперед, поэтому угрозу попасться Снейпу не просчитывает и упоминание декана от Мел воспринимает больше как страх перед риском получить взыскание. В любом случае, История в расписании делает посещение медсестры и правда не обязательным – Бинс, наверное, был бы рад, если бы к нему вообще никто не ходил. Или же ему было бы все равно – по профессору-призраку понять сложно.

Майки кажется, что Мелинде лучше – и поэтому про Больничное он больше не заговаривает. Ему кажется, что Мелинде лучше – но это, похоже, далеко от правды. Майки застывает от удивления всего на секунду, а потом слегка подается назад, чтобы ей было удобнее, и смотрит сверху вниз, подавив желание еще раз проверить подруге лоб. Это уже точно будет лишним. Да и по румянцу, переставшему быть настолько болезненным, понятно, что конфеты в золотистой обертке работают не хуже, чем их более опасные собратья. Значит, и правда просто усталость. Близнецам стоит учесть это в следующей партии – обычно с урока сбегают не для того, чтобы потом растянуться на парте в пустом классе без сил.

— В каком – таком? – спрашивает он. – Выглядишь ты пободрее, чем когда мы сюда пришли, — Майки смеется: — Боббин, да ты, получается, симулянтка, ешь нелегальные конфеты, только чтобы Историю прогулять! В следующий раз выберем тебе что-то попроще, идет?

Ассортимент конфет Уизли довольно широк, но известен в основном на Гриффиндоре, Майки получил этот кулек только потому, что исправно снабжал близнецов товарами из магазина деда с хорошей такой скидкой.

— Обмороки, кровь из носа – ничего сверхъестественного. Про нужду не знаю, тут же можно просто соврать и все? – рассуждает он, а потом выпрямляется и снова смотрит на Мел – серьезно, без улыбки.

— Ты ведь не расскажешь Амбридж? – спрашивает он и хочет добавить «ни прямо, ни косвенно», что исключило бы попытки поделиться информацией заодно и с ИД-шниками. Но было бы слишком выставлять условия после того, как Мелинда пострадала из-за его неосторожности.

— Я понимаю, что у тебя опыт знакомства с этими конфетами так себе, но это прикольная разработка, и, ну, знаешь… Это же просто шалость, — пытается объяснить он. – А из-за этой шумихи с отрядом Поттера за нее могут наказать довольно серьезно.

Пользуясь тем, что Мел, возмутившись, снова закрывает глаза, Майки разглядывает ее с недоверчивой полуулыбкой: они пересекаются не так уж часто, но на опытную прогульщицу Боббин не похожа. У него вообще сложилось представление, будто она боится нарушать правила – первой. Вот если подтолкнуть…

— Не думаю, что эти конфеты будут использовать на уроках у тех профессоров, кто поверит тебе на слово, — рассуждает он лениво, впрочем, действительно не представляя, что кто-то съест Блевательный батончик у Флитвика или того же Бинса.

А от Снейпа многих и без конфет тошнит. Не говоря уже об Амбридж.

Об Амбридж ему действительно лучше было бы не говорить. Майки на самом деле не думает, что Мел могла бы выдать его специально – в конце концов, она еще никогда так не делала. Единственное, почему, на его взгляд, она могла бы попытаться прикрыть лавочку с конфетами – это если бы решила, что так будет правильнее. В конце концов, это ничем не лучше хождения по школе незарегистрированных зелий, а к зельям у Боббин в принципе особое отношение.

Но прозвучало ведь совсем иначе, особенно после упоминания ее друзей. Будто от слизеринцев всего можно ожидать. Будто они с Амбридж заодно только потому, что та благоволит «зеленому» факультету больше остальных. Будто они все, а не только небольшая горстка подонков, гоняли вчера по школе своих же сокурсников.

Будто они все – такие.

Майки сам терпеть не может факультетские стереотипы. Он знает, что в гостиной Хаффлпаффа попадаются разные люди. Не все из них – непроходимые тупицы, а самого себя Макманус не назвал бы таким уж плюшевым добряком. И на Мел он слизеринские ярлыки тоже не вешает, потому что знал Боббин куда раньше, чем Шляпа решила отправить ее под змеиные знамена. Но что сказано – то сказано.

Он с короткой понимающей усмешкой наблюдает, как между ними снова увеличивается дистанция – в физическом и метафорическом смысле. Забирает мантию, разглаживает ее на колене и смотрит на отвернувшуюся Мелинду с каким-то неопределенным сожалением. Впрочем, Майки не привык жалеть о том, что уже сделано, и отводит взгляд задолго до того, как подруга заканчивает с нарядом.

— М-м-м? – мычит он, просовывая руку в рукав. – Завязать?

Мел прячет от него взгляд, как будто боится, что позволила себе лишнего, что он, чего доброго, решит, что они действительно большие друзья, а то и подсядет к ней на следующем уроке. С хаффлпаффцев ведь станется не понимать очевидного, да?

Макманус осторожно берется за конец галстука – женский короче и уже, в руке непривычно, — и завязывает его привычным узлом, аккуратно подтягивая ближе к шее, но оставив все-таки слишком свободным. Нарочито дотошно поправляет воротник блузки Мел и легонько хлопает ее ладонями по плечам.

— Порядок, Боббин.

И с галстуком, и… со всем остальным. Майки давно понял правила, и они его устраивают.

— Еще увидимся, — ухмыляется он, поднимая сумку. – Если будут какие-то побочки – зови, стрясем с Уизли парочку галлеонов.

Первый удар колокола уже был, и ему здесь больше нечего делать.