Старинные замки или то что от них осталось, музеи современные и полные исторических подлинников, зеленые луга и скалистые берега, как бы ни привлекали они к себе туристов всех стран, в итоге по восторгу никак не могут сравниться с обыкновенной ирландской сувенирной лавкой. Макс подходит к ней довольно сдержанно, опасаясь очередного приступа типичного рикеттовского бубнежа и критики всего подряд, словно укрываясь от неё щитом обыкновенного пофигизма, но даже он не может устоять перед яркими красками всякой ерунды за стеклом.

   Идиотские надписи на футболках любит даже О'Флаэрти, обычно не таскает их в школу, старательно обходит это пресловутое предложение поцеловать ирландца (на удачу, есть такая легенда), мало ли кто решит последовать совету, но всякие шутки стабильно таскает на груди в столице. И клевер.

   — Мы всяко пройдем мимо на обратном пути, — отмахивается от всего этого "не обязательно", ну не привезти на удачу брелок даже совсем не дорогим друзьям или умалчивать о своей поездке в Ирландию — это уже слишком, за это и по шапке можно получить, вот такой примерно зеленой, нахлобученной аж до носа.

   — День святого Патрика, Рикетт! — вот уж действительно задает странные он вопросы, никогда что ли не слышал о праздновании. Немного понимания на его лице Макс замечает, но слишком мало. — Охренеть, — комментирует его пустоту в черепной коробке. — Жаль, каникулы начинаются позже праздника, я уже шесть лет не была на фестивале, ну в общем в марте празднуют этот день со всем размахом и всей страной, наряжаются полностью в зеленое, в том числе в эти шляпы... словно все становятся лепреконами или друидами, это два цвета страны — зеленый и оранжевый, — коротко поясняет, — черт, ну это нужно видеть.

   Именно сейчас Рикетт её очень сильно удивляет, ей кажется, она рассказывает вещи, о которых знает весь мир, о том насколько Ирландия ассоциируется с рыжими людьми, хотя согласно статистике их не настолько много проживает, просто все разом собираются на очередной фестиваль, да обожаемы обществом до невозможности. Рыжие усы и не должны красить человека, с одной стороны, с другой же они не могут не красить, ведь красиво всё, что нас радует.

   — Зануды вы, англичане, — так же серьезно отвечает и удивляется урокам стиля, — а? Странно, что они не зеленые, у меня дома есть такие зеленые, думаешь прикольно считать всех на поле слизеринцами? — фыркает.

   Обелиск Роберту Хэлпину в сквере Фицуильяма Макс оставляет на этот раз без внимания, сворачивает немного раньше него на перекрестке, занятая разговором и уже настроенная просто доползти до паба и устроиться за столиком в прохладе и с напитками.

   — А где вода? — удивленно спрашивает, вспоминая, что вообще она успела до этого купить себе бутылку и чувствовать жажду — это немного странный мазохизм в данных условиях.

   Ярко-синяя вывеска с золотыми буквами паба бросается в глаза на улице, уже не особенно привлекательной для приезжих, в большинстве домов люди живут, а не ведут бизнес, по соседству правда располагается аптека, скромно привлекая внимание типичным символом змеи с кубком. Не обращая внимания на табличку, О'Флаэрти дергает дверь паба, которая тут же поддается и с легким звоном колокольчика впускает их внутрь. Темно. Прохладно.

   — Закрыто! — раздается крик владельца со стороны подсобки, он тут же появляется сам с тяжелыми кегами разливного, и продолжает уже более дружелюбно, но так же громко. — А, племяшка О'Флаэрти, и Кейн вечером будет?

   — Не, это вряд ли, а когда откроешь? Мы подождем? — ничуть не смутившись, Макс направляется к одному из дальних столиков, уверенная, что выгонять из паба её никто не будет. — Знакомься, это Рикетт, вот представляешь случайно встретила у Махоуни однокурсника... ну теперь грузчика в порту.

   — Минут десять, — следом раздается звон посуды, — налить вам, чтобы не скучали?

   — Килкенни, два, — просит у бармена, присаживаясь на стул и кивком предлагая Рикетту сесть рядом, а не напротив, так по крайней мере спокойнее разговаривать, особенно если его потянет обсудить что-то волшебное. — Угощу тебя пока красным, потом сам выберешь, чтобы не отвлекать... — поясняет.

   — Шей! А чего у тебя там искрит? — раздается снова крик, и владелец паба скрывается в подсобке, бросая пару пивных бокалов пустыми.

   Мир волшебников катастрофически уныл, это становится особенно понятно из удивления одного их представителя обыкновенному уличному гулянию на день святого Патрика, представить размах которого Рикетт не способен даже хотя бы приблизительно. Настоящий праздник Максин видела только на фотографиях, ориентировалась по рассказам,  воспоминаниям семилетней давности, когда она в десять лет в последний раз выбралась с родителями в Голуэй гулять с оранжевыми косичками под зеленой шляпой. И в их деревне устраивался праздник, но настоящий — в столице.

   — Густые усы — к большему счастью! — подтверждает ирландка, в глубине души надеясь, что это всерьез англичанин не воспримет, ибо спровоцирует он, особенно на праздник, очень даже серьезную потасовку. Но поправлять его на ирландок Макс не собирается. — Не обязательно, в общем, просто старая легенда для иностранцев.

   Макс сначала непонимающе смотрит в ответ про слизеринцев, словно бы Рикетт не понимает, что зеленые очки меняют все цвета, затем еще более непонимающе смотрит, когда он совсем забывает про воду. Не важно так уж, если паб открыт, смерть от жажды ей не грозит.

   — Пива, конечно, — делаем скидку на жару и другую культуру, — забей, я тоже забыла, — махнув рукой, о бутылке девушка больше не вспоминает. Могла же забрать её сразу же еще в храме, но... ну кто-то выбросит, польет цветы, сполоснет и пойдет за святой водой.

   Прохлада паба остается ирландкой практически незамеченной, в отличие от своего чистокровного однокурсника, она подпирает кулаком подбородок и прислушивается к происходящему в подсобке, пытается узнать, не грозит ли там ничего пожаром. Шей громко ругается на полки, которые нельзя заставлять снеками из-за выключателей за ними, вырубает предохранители в их помещении, еще больше и уже на ирландском поминает всех святых, которым следовало бы по-хорошему спуститься и осветить его путь к устранению проблем между прочим довольно деревянного заведения. Тишина неожиданно установившаяся там Макс заставляет нахмуриться, пока не раздается короткий тихий звук перебора струн гитары.

   — Не выгонит же стоять на жаре до открытия, — пожимает плечами, не особенно понимая, в чем именно проблема, но быстро соображая, что может это небывалый кредит доверия — пустить людей в паб и не наблюдать за каждым их движением, лишь бы не украли бутылку. — Да он Кейна сто лет как знает, а Кейн отвечает за меня, — усмехается, не добавляя уже, что в свою очередь постарается не ставить дядю в сложное положение. И так понятно по началу их экскурсии.

   — Красный эль, известное пиво... и город еще, не знаешь? На западе, очень популярное туристическое место с замком... нормальным, не разрушенным, но не слишком большим, особенно для нас, — привыкших к школьному — не добавляет. — Не была там ни разу, наслышана просто, а пиво хорошее, легкое.

   Она поэтому и заказала, не хотелось ничего крепкого сразу же после жары и в ранние часы, хотя судя по тому как отвлекли бармена, могли бы обсудить еще и посмотреть варианты. Макс в принципе не знает каков вкус на пиво у однокурсника и существует ли он вообще.

   — Ты чего, меня дядя за алкоголизм прибьет, — смеется, всё таки постоянно пить пиво ей рановато, это понимают даже люди, считающие её уже совершеннолетней, в том смысле, что она и есть, но как-то наполовинку. Но больше всего её останавливает нерегулярная компания и необходимость топать сюда практически полчаса на своих двоих, что в обратную сторону совсем станет лениво.

   На просьбу посоветовать Макс сначала удивленно вскидывает брови, просто ничего ожидаемого в стиле "ты, конечно, девчонка и так себе советчик, но я переборю себя и спрошу" до этого не произносится, а затем хмыкает и задумывается. Очень не факт, что у них с Рикеттом вкусы окажутся хотя бы приблизительно похожими, и вот допустим ей нравится темный эль, выслушивать о нем гадости настроения совсем нет.

   — Шея спросим, он любит советовать, — находится ирландка и соображает самое интересное в их ситуации. — Ты так говоришь, словно у тебя есть выбор! Ты сейчас пьешь красный эль, а потом ты пьешь гиннесс... потому что если ты не выпьешь гиннесс, считай, ты никогда не был в Ирландии, а потом мы возвращаемся... и ты ешь потрясающее рагу миссис Махоуни, нахваливая его и рассказывая как классно провел время...

   — Махоуни привет передавай, — раздается голос возвращающегося в зал бармена, обнаруживающего, что бросил посетителей без пива и снова хватающего бокалы, — и про должок ему напомни! — открывает кран и медленно наполняет бокалы янтарно-красным пивом с густой словно сливочной пеной. — Закрыто! — снова кричит в сторону двери.

   — Старина, да че они тут сидят, а для нас закрыто? Обижаешь!

   — Табличку переверни, — махнув рукой на посетителей, бармен наполняет второй стакан. И тут посетителей резко становится больше, из тех нормальных людей, что способны читать таблички, а вернее подходить к пабу вовремя, часть из них приземляется неподалеку за огромный стол, кто-то отходит ближе к бару и оборачивается, уже зная, что заказать.

   — Откуда ты, сынок? Видно не местный, — бармен ставит на стол два пива и оставляет продолговатую картонку-меню, с одной стороны пиво, с другой закуски.

   Оказаться в первый раз в незнакомой стране не так уж интересно, в том плане, что хочешь или не хочешь, но ты обязан пройти этот типичный туристический путь, в Лондоне он обязательно крутится вокруг Биг Бена и пары дворцов, парков и двухэтажных автобусов, во Франции невозможно обойтись без осмотра Эйфелевой башни да поедания круассанов... в Ирландии по крайней мере немного веселее, он обязательно включает в себя посещение паба и наслаждение гиннессом, даже если тебя интересуют совсем другие позиции в меню. Гиннесс — и точка. Остальное в следующий раз.

   Макс даже было любопытно, что может посоветовать Рикетту опытный по части напитков и неплохо разбирающийся в людях хозяин паба, но третье пиво на сегодня — это для типичного англичанина слишком, на обратной дороге стоять и насвистывать под нос, пока он будет опорожнять слабенький желудок под ближ... нет, самым дальним кустом, в планы у ирландки точно не входит.

   — Ты же не напомнишь? — на всякий случай понижает голос девушка, мало ли что там за долг, может быть их дежурная шутка, может быть какая-то серьезная дичь, о которой с самого порога говорить нехорошо было бы... очень вряд ли, конечно, но если бармен выбил себе халявную бутылку чего дорогого, Махоуни об этом точно никогда не забудет. И радостно будет считать дни, рассчитывая, что память подведет именно старину Шея.

   — Нет, конечно! — тряхнула головой в ответ, оглядывая собравшийся народ. — Нет, ну лично не все, но большинство слышали... Уиклоу небольшой город, Кейн здесь с рождения живет, — пожимает плечами, ничего удивительного в этом нет — долгие годы он общался со всеми подряд горожанами, просиживал штаны в этом пабе, шастал в гости к хорошеньким ирландкам, которые сейчас замужем и стряпают пироги. — Хах, на самом деле это немного так и есть, — холодное пиво быстро приводит в хорошее расположение духа, так что ирландка даже не против согласиться с определением, которое от парня прозвучало немного с удивленным пренебрежением. И что плохого в деревнях?

   — Потом как-нибудь расскажу, как познакомилась с дядей, — не самая типичная история, но довольно показательная.

   Небольшая заминка Рикетта с ответом не проходит мимо внимания девушки, она почти открывает рот, чтобы подтвердить, что притащила сюда англичанина, пока он не начал ничего придумывать — это же видно, по разговору и в общем по поведению, но Рикетт соображает, что говорить. Макс хохочет с упоминания святого Патрика, хлопает Тони по плечу, мол расслабься немного, хотя может быть это и не стоит делать. Немного английской самокритики сделают его едва ли не любимцем публики.

   Не для всех, Макс едва не выдыхает нечто, напоминающее "дракклец", когда к ним за столик подсаживается паренек из друзей Мейв, общие знакомые никак не обязывают знать его имя или составлять ему компанию, но морда эта замечена пару раз в окружении была.

   — Ты сюда англичанина привела? — не особенно дружелюбно начинает разговор. — Нет уж, катись или я тебя выброшу, — указывает пальцем сначала на Рикетта, затем в сторону двери, не глядя и заметно промахиваясь мимо правильного курса.

   — Он нормальный, — Макс закатывает глаза и подносит к губам эль.

   — Испугался то смотри какой! Ха-ха, смотри какой, точно нормальный? Точно? Может двинуть профилаа... тически? — он беззвучно ржет, запрокинув голову и обращаясь только к Рикетту, а затем оборачивается и машет рукой бармену за стойкой. — Эй! Ирландский флаг сюда!

   — Ты че один шастаешь? — хмурится Макс, подозревая, что компания им за столом эта совсем не нужна, но конкретных грехов за ним не припоминая, просто зная, что парень дурной, и самое легкое, что может — начать разводить на выпивку.

   — Мэри, да...

   — Макс.

   — Где вообще флаг наш?

   И всё таки это странно — неизвестность, скрывающаяся за каждым возможным вариантом развития событий и поведения парня, казалось бы, столько лет уже знакомого по одной команде, по вечеринкам в гостиной факультета, играм в карты и даже более банальным вещам — просиживанию штанов на занятиях или в библиотеке, кажется, этого должно быть достаточно, чтобы отличить шутливое признание от пагубных стремлений, на одной волне сообразить об этом напоминании о долге. Да и в конце-концов предполагать, что там по пиву. Макс на такое не способна, поэтому с сомнением смотрит на отвлекшегося на пенное Рикетта, прежде чем расслабиться, отводя взгляд от его улыбающегося лица, и потянуться к своей кружке.

   Немного перебравший Рикетт — это в принципе отличное объяснение забывчивости по части тех же замков или сочинения небылиц, правда, насколько он станет общительным Макс опять же не представляет. Обычно немного алкоголя сильно усугубляют их общее стремление поругаться из-за квиддича, но сегодня никакого спорта не будет упомянуто.

   — Да в Дублине встретились, — непринужденно произносит в ответ на изумление и больше ничего не говорит, опять же это слишком долго рассказывать, желательно с чувством и немного добавив о её отдыхе в столице. Она не говорит самого главного — что дядя не родной, не брат отца или матери, что могло бы немного объяснить их отдаленность, просто считает это очевидным.

   Отдаленности от присоединившегося за их столик ирландца очень не хватает, атмосфера сразу становится не самой комфортной, с одной стороны неизвестно, не настроен ли он на конфликт, с другой стороны неизвестно, не ляпнет ли что-нибудь заметно напрягшийся Рикетт, начинающий разговор с раздражающего "спокойно". Вы ведь тоже не знаете лучшего способа вывести человека из себя? Макс набирает в грудь воздух и одними губами улыбается, словно их досуг никак не может быть прерван.

   Нормальность относительна, и предложение расслабиться стоило бы адресовать явно не ирландцу. Улыбка Макс потихоньку сползает от ощущения сжатой пружины за их столом, распространяющейся от её однокурсника, то ли на него слишком сильно влияет настоящее ирландское пиво, то ли еще что, в драках он не был особо замечен, не считая нескольких стычек, которые явно не мог избежать.

   — Пьешь здешнее пиво — и это для тебя "ничего"? — осторожная негромкая речь действует больше катализатором недовольства, до этого проявляющегося больше шуточно, дежурно. — An bhfuil tu ag glaoch ar an leathcheann sotalach seo gnath? — обращается он к девушке, качает головой и снова самоуверенно ржет.

   — Нормальный leathcheann sasanach, некоторые вообще носы задирают до небес и... в принципе в паб не заглянут, — усмехается в ответ, чисто принципиально не переходя полностью на ирландский, вместо этого кладет руку на плечо Рикетта, с силой сжимая. — Спокойно, да? — в самом деле не хотелось бы пожалеть о своем решении притащить его сюда.

   — Пива так пива, — благодушно соглашается и протягивает руку над столом. — Шеймус, — представляется. — На девушек наших положишь глаз — следующим оценишь ирландские кулаки.

   Отвлекает от всего этого появление того самого ирландского флага, на требование которого Макс очень зря не обратила внимания, хотя и не очень представляла, как отказываться и не нарваться на конфликт. Нежелание драки очень сильно ограничивает. Ирландский флаг же представляет собой три шота трехслойного содержимого — нечто зеленое мятное на дне, сливочный ликер следом и приличное количество виски. Не вкуса, а патриотизма ради.

   — Последний — платит, — диктует Шеймус правила за этим столом, — стоп! По припеву. Sinne Fianna Fail, ata faoi gheall ag Eirinn, — приподняв шот, напевает часть гимна, и на последнем слове тут же выпивает, не давая никому опомниться.

   — Твоя там компания собирается? — кивает Макс куда-то на другой конец паба, прежде чем бросить взгляд на Рикетта и решить, что за три флага она платить не хочет.

   Обжигающая крепость виски заставляет ирландку поморщиться и сразу же сглаживается на языке сливочным вкусом знаменитого ликера, плавно перетекающим в резкое мятное послевкусие. Немного наслушавшись полезных советов из разговоров об алкоголе и просто с интересом заценив, как пьют слоистые коктейли, Максин старается с этим не тормозить не только из-за денег, ей кажется глоток чистого виски — и придется делать паузу на восстановление дыхания, что превратит цельный коктейль в обычную последовательность напитков. Освежающий мятный вкус остается и на губах, после того как Макс проводит по ним кончиком языка, отставляя в сторону пустой с каплей зелени на дне шот.

   Не особенно спешащий участвовать в этом соревновании Рикетт как раз хватает ртом воздух, прежде чем выдавить согласие раскошелиться и согласиться с остальным. Святой Патрик, им точно нужно избавиться от этого побирушки за столом. Побирушка — от слова beer. О'Флаэрти смело может поставить двадцатку, что с пинтой Шеймус расправится почти так же быстро и примется шутками подгонять англичанина на следующий круг.

   Сочетание наглости и агрессии для некоторых оказывается очень удобным по жизни, вот что с ним сделаешь? Макс опирается локтем о стол и медленно коротко машет в спину Шеймусу ладонью, словно этим жестом ставит точку в их взаимодействии, уговаривает его не возвращаться.

   Ирландский флаг — довольно крепкий и сладкий, стоит это признать, особенно по нетипичности этого жеста для О'Флаэрти, но пока что она смотрит в сторону барной стойки и краем глаза наблюдает, как их общительный новый друг устраивается за столом с такими же придурками, пара из которых кажется Макс смутно знакомой — еще меньше, чем Шеймус. Проверять и уточнять это она, конечно, не будет.

   — Не пить... а что мне тогда с ним делать, любоваться до утра? — усмехается непонимающе, в голову закрадывается мысль, что он так решает отсечь однокурсницу от разборок "мужских", что настроения не добавляет. — И ты самый медленный — плачь... то есть платить будешь, определенно, — оба варианты в принципе ничего, наверно, неспроста эти слова так сильно похожи.

   — Пару недель, примерно, — произносит этот срок практически от балды, только припоминая, что в гости её сюда пригласил дядя недели три назад, а видела Шеймуса в компании она точно до прошлых выходных. — Мы не особо знакомы, просто пересекались в одной компании, так что не представляю точно какой он всегда, — задумчиво ирландка тянется к пиву, но пока не делает ни глотка, ей кажется мешать вкус "флага" с красным элем не очень хорошо будет. Такие как Шеймус могут пить беспорядочно, они себе это позволяют, а за столом с Рикеттом действуют другие правила.   

   — Да я тоже, огородами бы тебя уводили, — не особо веселая перспектива, но девушка смеется тому, как всё обошлось и как едва не нарвался этот англичанин на конфликт в первые же часы спокойной прогулки по городу. Смех ей её же не особенно начинает нравиться — явно алкогольный, намекающий, что немного картошки, немного воды и достаточное количества алкоголя после жары и её саму вынесет, не говоря уж об англичанине. Разнообразие закусок вообще не богатое в пабах, Макс смотрит на список и толкает соседа плечом.

   — Рикетт, ты готов к знакомству с орешками? — всё таки удерживается от смеха, смотрит по сторонам и как только бармен оказывается рядом, передает ему сначала пустые шоты. — Гренки с сыром, пожалуйста, — она то с арахисом знакома.

   И тут наконец раздается негромкий перебор струн, напоминающий, под каким предлогом вообще они собрались посидеть в пабе. Старина Деф с небольшой компанией устраиваются играть практически в самом сердце паба — на возвышении с высокими стульями, они о чем-то переговариваются и настраивают инструменты, их речь еще тонет в окружающем шуме — смехе и звоне стекла, но с рождением мелодии в помещении становится заметно тише. Ненадолго. Ирландцы никогда не слушают музыку в тишине, если это не танцевальное шоу, они снова переговариваются, смеются и звенят пивными кружками.

   — Хорошая новость для тебя — на ирландском поют в пабах очень редко, — то есть проблем с пониманием текста не будет, если не считать акцент и скорость речи. Максин откидывается назад на стуле и кладет локоть на его спинку. Она делает глоток пива и в принципе готова пока признать вечер неплохим, особенно если им принесут гренки и после новую пинту.

   Ирландка переводит взгляд с Рикетта на пустые шоты и качает головой, некоторое время раздумывая, что в его словах ей не нравится больше и стоит упомянуть в первую очередь, поскольку любой из пунктов может перерасти в неплохой спор и затмить остальные, между прочим, тоже достойные внимания.

   — Мое хваленое? — всё таки цепляется она за первый же вопрос полным скептицизма голосом, спроси её немного раньше — и честно признается, что глаза её лучше бы Рикетта в Ирландии не видели. Но вот он сидит рядом и хочет напиться, иначе предложение выпить самому два крепких коктейля не расценить. Любоваться до утра идея была не такая уж плохая. — Отправилось поговорить с твоей щедростью, — и наверно заблудилось по дороге, откопать в какую нору забилось это качество английского парня всё таки задачка на уровне.

   Несмотря на почти допитый бокал пива и быстро опрокинутый коктейль, наблюдать за пьянеющим однокурсником Макс не особенно хочет, ладно если бы только наблюдать — за ним же присматривать необходимо, что превратит вечер в истинное мучение. А вечер пока что девушке нравится, даже с учетом появления на горизонте Шеймуса, имеющего явно какой-то особенный нюх на халявную выпивку и вряд ли не отметившего про себя на будущее, где её достать. Хорошо, Рикетт не задержится надолго.

   — Пары его дружков пересчитать тебе ребра хватит, — кивает в сторону дальнего столика, за которым их побирушка устроился и что-то рассказывает среднестатистической компании ирландского паба, от которой то отсаживается кто-то, то влезает с соседнего стола со своими пятью центами важных комментариев. Макс не пугает, она наоборот выглядит еще более расслабленной, подносит к губам пиво, только из-за этого не отвечает на сомнения в её знании культуры пабов и конкретно таких людей, с которыми "не пересекалась". Хорошая драка да с англичанином входит в золотую классику вечера, хотя в последнее время это стараются пресекать или выгонять всех на улицу.

   И по Шеймусу видно, что он не дурак подраться, у него нет прокачанной мускулатуры или заметного рельефа, но что-то в уверенных движениях дает понять опасность возможной стычки. Проверять догадку в любом случае не хотелось бы, поэтому Макс будет считать, что она права, пока не доказано обратное, чего не стоит допускать, так что просто права.

   — Не хотят с тобой гулять? — подкалывает парня и задумывается о доме, всё таки в Ирландии сложно остаться без компании, особенно если ты местный и вполне нормальный человек. Не только друзей, еще и родственников внезапно обнаружишь одним вечером в пабе, наверно англичанам совсем не весело заходить вечерами в бар и одиноко потягивать кислое разбавленное пиво, посматривая в телевизор. Тоска.

   Ирландский паб по крайней мере радует музыкой, как вполне современный подросток, Максин любит немного погромче, немного ударных, обычную гитару с диким ритмом и совсем не мелодичным звучанием, под которую просто необходимо что-то кричать, но в то же время традиционное воспитание с уважением к предкам помогает наслаждаться и этой музыкой. Не хватает только танцев, но сегодня некому подхватывать ритм и отбивать его по полу.

   — Не будешь жаловаться, что ничего не понятно, — хотя это далеко не факт, опять же акцент в пении может преобразовывать слова совершенно уникальным образом. — Почувствуешь желание выскочить туда и спеть — говори, я Шеймуса попрошу тебя вырубить, — смеется и тянется к теплым гренкам, сыра на которых откровенно говоря кот наплакал, чисто обозначены подплавленные полоски тертого, хотя в городе недостатка в нем не должно быть.

   Настроение стремительно ползет вверх, Макс забывает о своем утреннем недовольстве и проблемах с любителем халявной выпивки на спор, даже на губах задерживается легкая улыбка, когда девушка обводит взглядом помещение паба, цепляясь за знакомые черты по настоящему незнакомых людей. Три недели — слишком мало, чтобы познакомиться с целым городом, но многих мельком замечаешь на улицах, стоишь в одной очереди в продуктовом или занимаешь соседние столики в пабе. Отвлекается от окружения Макс только кивнуть, когда с тарелки забирают гренку, разумеется, это вкуснее арахиса.

   — Не думаешь, что "Ведуньи" стырили текст? — прищурившись уточняет, она и не обратила внимание на появление гоблинов в песне — это не удивительно и существует в их фольклоре, поэтому нахмурившись отвлекается вспоминать строки, но прям песней про гоблинов текст назвать совсем никак. — Дорога в Дублин, дурак, — толкает его в ответ плечом, выделяя голосом название столицы, может быть именно её спутал в песне с гоблинами волшебник, — не отбирай у музыканта прозвище, — негромкий смех её тонет в общем шуме разговоров и тостов.

   Максин допивает пиво и фыркает, услышав начало следующей песни, где парень встречает миленькую девушку по дороге в ту же столицу.

   — Хорошая, кстати, послушай, — усмехается, отставляя бокал, насколько она помнит, встреча с этой красавицей обернется для главного героя отсутствием кошелька и денег даже запить неудачу.

   Основа ирландской любви к пабам — возможно, не только веселье и множество историй, но и честность общения в этих старых и многому бывших свидетелями стенах. Алкоголь в определенной концентрации в крови здорово снижает способности к самоконтролю и автоматизм привычек, что зовутся у англичан воспитанием, так и по лицу Рикетта сейчас можно прочитать все эмоции в порядке их появления — от возмущения с оттенками бравады и желанием возразить по каждому насмешливому пункту, до некоторого смирения с мнением окружающих — это уже индикатор, что парень не в стельку пьян. Не так уж плохо. Уходить и Макс не хотелось бы так рано.

   И пусть щедрым он себя справедливо не считает, общительным он прикидывается, выбирая из всего именно это для ответной подколки, напоминая о Хогвартсе, где назвать О'Флаэрти душой компании ни у кого язык не повернется. Но так же у некоторых не поворачивается язык сказать, что она отлично обращается с битой, так что английский язык и по функциональности не очень, и как аргумент.

   И мозг выносится легко, оказывается.

   — Не скажу, иначе придется тебя прикопать на берегу, — не особенно то трезво высказывает самое банальное, что приходит в голову, хотя учитывая вынос мозга или секретность работы её дяди, при должном уровне фантазии это можно принять за чистую монету. Но Рикетт и предложение его вырубить, в серьезности которого есть много вопросов — все смешное компанией в пабе более чем поддерживается, лишь бы однокурсник ограничился только пением и не начал вспоминать репертуар ни волшебный, ни слишком английский, — встречает признательностью. Закатывает глаза при этом, но явно от остатков трезвости.

   Очень странный сегодня день. О'Флаэрти об этом не собирается сейчас задумываться, хрустит гренками со стороны, где их подсушили слишком сильно и пожилые ирландцы напряглись бы от перспективы зубы сломать, сыра на них практически нет, но это все не так уж важно. Важно просто не напиваться на пустой желудок, так и не самые вкусные сухари пойдут.

   — Отвлечь? Или привлечь? — сдвигает брови, вспоминая обстоятельства уговора на пиво, ирландца в это время прячет от её взгляда широкая спина невысокого мужчины, решившего помочь бармену и собрать все со стола, поэтому перевернувшего остатки светлого и теперь орудующего тряпкой. — Заказывай, точно, ты же ему еще должен за флаг, — быстро вспоминает, едва не присвистывая, как неплохо в разводе на выпивку Шеймус можно сказать баррель выпил — ему пинту оплачивают, флаг оплачивают, да еще пива добавляют. Стоит поучиться.

   Представить себя так подсаживающейся к незнакомцам и устраивающей шоу Максин не может, что сказать, не настолько она душа компании.

   — А? — не сразу поняла про предупреждение, затем развела руками якобы почти оскорбленная. — Серьезно? От меня еще не понял, что ирландки тебе не по зубам? — со смешком толкает локтем в бок, когда парень тянет руку к пиву, до того как его пальцы коснутся холодного стекла. Она краем глаза замечает, как повернулся в их сторону кто-то из компании Шеймуса, поэтому разворачивается к Рикетту вполоборота, изображая беседу и явное не радушие присоединяющимся. И прекрасно знает, что на это никто не обратит внимание.

   — Пойдем после гиннесса, а то тебя на дегустацию всего ассортимента с пожертвованиями тому столику уговорят, — иногда умение изобразить не самое дружелюбное выражение лица оказывалось очень ей на руку, хотя разумеется играет и тот факт, что она сидит здесь с иностранцем, которому не нужны проблемы. — О! Поминки Финнегана! — она разворачивается обратно, делает поспешно глоток пива и барабанит по столу с остальными какой-то складывающийся просто во всеобщий шум ритм, пока музыканты начинают играть песню, которую сильно заглушат голоса подпевающих и отбивающих ритм. Поначалу можно разобрать историю Финнигана и как именно он окочурился, если акцент и скорость не становятся проблемой.

   — Lots of fun at Finnegan's wake! — громыхнуло в зале с первым же припевом, ненадолго установилась короткая тишина при строках о рыданиях Бидди O'Брайен, и снова. — "Ah, shut your gob!" says Paddy McGee!

   — Подпевай, — усмехается девушка, глядя на Рикетта с огромным любопытством, все таки песни про воскрешающих от ликера ирландцев могут его немного удивить, как и веселье на поминках, совершенно не принятое на соседнем острове. Но хорошо, от их стола эта песня компанию с попрошайкой здорово отвлекла.

   "Ничего еще не начинавшего с ней" Рикетта девушка явно не понимает, все же общаются они близко уже многие годы, за всё это время они успели переругаться больше, чем забилось голов в квиддиче за все матчи всех команд, и в каждом споре ей напарник проигрывает. Уточнять она не собирается, правда, они не в том месте, чтобы возвращаться к старым добрым разговорам о его бессмысленности на квиддичном поле и не способности убедить в обратном одну ирландку, им стоит притвориться магглами да хорошими приятелями на этот вечер, а о чем еще может зайти речь?

   Гиннесс появляется на столе очень быстро, давно работающий в баре Шей с каждой минутой веселья словно ускоряется, шапочка пены в бокале явно подросла, но и подвыпившие клиенты на это совсем не обращают внимание, особенно когда этими бокалами браво размахивают, обращаясь то к одному своего другу, то к другому, то вовсе в такт музыке и с подпеванием песне. О'Флаэрти его сразу же подносит к губам, облизывает их, так и не попробовав напиток, но решив не украшать свое лицо светлыми усами.

   — Не уверена, что ты еще будешь ходить, — отмахивается от предложения дать обещание, — да-да, — соглашается с похоронами и звонко смеется, потому что это очень подходит под следующую песню — вот только вряд ли порция ликера оживит перебравшего Антонио. Или доведет его до выделенной ему Махоуни комнаты.

   Он смешно реагирует, качает головой, не собираясь подключаться к нескладному хору самых разных по тональности и степени опьянения голосов, разных и по громкости, и по скорости, его пение в пабе осталось бы незамеченным, можно даже нести откровенную чушь и пищать комариком. Пары бокалов пива для этого, конечно, маловато.

   — Мы верим, — качает головой, — это естественно как и рождение, поэтому не повод слишком грустить, — обсуждать это можно было бы очень долго, с примерами и из школьной жизни и указанием, что именно её смерть Седрика Диггори совсем не веселила, так что ирландка просто тянется к бокалу. — Как тебе пиво? — переводит тему, совершенно очевидно.

   Серьезные разговоры в любом случае не ложатся на атмосферу паба, пока им двоим не стукнуло за пятьдесят и музыка не стала привычной, пиво не перестало превращаться в согревающее веселье в крови. Оно даже может заставить замолчать О'Флаэрти, просто смотреть по сторонам или как-то долго на однокурсника, не потому что не хватает тем для разговора, просто вечер достаточно хорош и без этого. Или может делов в том, что музыка становится всё громче, для разговоров нужно наклоняться ближе.

   — Мы? Легко! — фыркает со смехом, представляя как это всё превращается в сплошной неразборчивый шум из-за скорости крика и постоянных ошибок в произношении. А Рикетт, разумеется, еще не перебрал, раз пытается разбираться в словах и ужасается их народным песням. — Хорошая мысль, на самом деле, давай допивать — и на воздух... а я сейчас вернусь, — несмотря на остатки в бокале пива, девушка поднимается со своего места, на секунду опираясь на плечо Рикетта в то время как раздается неприятный звук перемещения ножек стула назад, и стул едва не падает, зацепившись ими за неровности пола.

   Она не рассказывает, куда направляется, но по тому, что успела за день выпить достаточно воды и еще полтора бокала пива с флагом, это вполне очевидно. И хорошо, что завсегдатаи паба мужского пола... а нет, туалет общий и кто-то в нем успел закрыться.

   — Скучаешь уже? — около Рикетта останавливается Шеймус с дружком, окидывает взглядом стол и приземляется, сразу же заграбастав орешки себе в рот. — Это Тони, это Родж, — знакомит с дружком, тот протягивает руку и выглядит не в пример приличнее и чуть старше, причесанный и в синей рубашке, как будто бы появился в пабе прямиком с не самой плохой работы, но всё же никакого особенного воспитания и манерности в нем не проглядывается. — Откуда ты, я забыл?

   — Кислород в пабе из-за тебя заканчивается уже, болтун, погнали, — коротко барабанит по столу Роджер МакЛинн.

   — Идем покурим, — дергает головой в сторону выхода Шеймус, — стрельнем у того рыжего, видел он с Кентом, а ты раз нормальный, найдешь о чем рассказать? — закидывает в рот еще пару орешков со скуки или скорее их доступности.

   Никогда время не тянется так долго как в самой дальней от музыки части паба возле запертой изнутри двери туалета, не выдерживая, О'Флаэрти резко дергает ручку несколько раз на себя, но та не поддается. Остается только ждать. Изучать плакат на стене с изображением какой-то старой времен молодости владельца группы с гитарами и пышными прическами, прислушиваться к снова сменившейся музыке в зале, просто импровизации на инструментах, быстро переходящей в другую популярную у ирландцев песню после пары криков из зала, вспомнить, что оставила пару глотков темного в бокале, задуматься о дальнейших планах на вечер — раньше она бы с удовольствием отконвоировала нежданно нагрянувшего однокурсника к слишком гостеприимному в его случае дому, но сейчас нужно больше свежего воздуха. И что-то серьезнее гренок.

   — Эй! Не спать там, — бьет кулаком в дверь, не выдерживая ожидания.

   Иначе она сама здесь уснет — маловероятно, конечно, но хмель вместе с неподвижностью и долгими размышлениями никогда не способствует бодрости, тянет веки вниз и еще больше расслабляет тело. Не исключено, что он хорошо подействовал и на мужчину за дверью... нет — о чудо, та открывается, являя миру слабо стоящее на ногах тело, прожившее в пабах уже около пятидесяти лет явно начиная не с совершеннолетия. О'Флаэрти успевает увернуться от пытающейся схватиться за её плечо ладони и быстро ныряет в освободившееся помещение, пока с ней не заговорили.

   — С-сама зас-ср-ранка, — доносится до неё сразу же как щелкает в двери замок.

   — Помоги уборщице, господи, — часа три назад чистое помещение заставляет сморщить нос и брезгливо отмотать туалетной бумаги, чтобы нажать через неё на кнопку слива. Их всех недостатков пабов туалеты — единственное с чем могут согласиться ирландцы, но только если они остаются достаточно трезвые, может быть поэтому часть алкоголиков их игнорирует, рассредотачиваясь по ближайшим зеленым зонам.

   Не успевает Макс вымыть руки, как под дверью появляется барабанщик — прям мамкин талант, его бы пристроить в группу, где просто орут истошным голосом и бьют инструменты. Оставаться здесь девушка не намерена, быстро перемещается обратно в зал и замирает, нахмурившись — их столик уже занят другой компанией, то ли Рикетта выперли, то ли сам решил не сидеть в одиночестве.

   — Шей! Не видел... — пытается притормозить пробегающего мимо бармена, но тот только неопределенно махнул рукой с пустым бокалом, то ли указывая на выход, то ли просто требуя не отвлекать его потерянными англичанами во время работы. Оглянувшись на ближайшие столики — в том числе или скорее в первую очередь стол компании Шеймуса, ирландка делает вывод, что здесь ей ловить нечего и топает на выход.

   — Грузчик? И что сильным себя считаешь? — скорее шутливо толкает в плечо парня Шеймус, тут же закатывая рукава старой рубахи в крупную серо-зеленую клетку. — Иди сюда, да сюда, — приятель его подталкивает Рикетта в бок к никому не нужному высокому столику на улице, даже без сидений, так что совсем противоречащему интересам большинства жителей городка.

   Обнаружив по громким разговорам, что однокурсника её пока не бьют и не разводят на новую пинту да по кругу, О'Флаэрти не спешит прерывать соревнование, только подходит ближе, складывая руки на груди. Пока они были в пабе на улице не стало темнее, но близость вечера и обещанного шторма ощущалась по сильному ветру и свежести морского воздуха, вдыхаемого легкими с тем же удовольствием что и пара бокалов хорошего крепкого для души.

   — Идем уже, — подает голос, как только соревнование заканчивается и парни пожимают друг другу руки.

   — Нам пора, Шей, — успевает произнести Роджер, складывается ощущение, что их Шеймус еще не отпускает, но вряд ли он особенно радуется компании строго решившей для себя не давать напарнику слишком много свободы девушки. МакЛинн хлопает себя по карманам, как будто бы намекая на что-то, и настроение ирландцев немного меняется.

   — Увидимся — с тебя реванш, — указывает на англичанина пальцем Шеймус и щелкает пальцами, чтобы ему вернули сигарету, от которой пришлось отказаться на время борьбы.

   — Идем, — повторяет Макс, махнув рукой просто прощается с компанией и разворачивается, — ты же еще можешь идти? — идти он вроде бы может, но вид его явно не указывающий на получившего годную культурную программу иностранца, к тому же запах даже не паба, в самом пабе не принято курить в настоящее время. Махоуни пустят такого за стол вообще? Дернув за рукав парня, Макс заворачивает на набережную — небольшие корабли качаются на волнах, пока не опасных, а на горизонте темнеет затянутое тучами небо.

   — Море сейчас очень теплое, надо ловить момент... вот смотри, на вашей стороне гроза, а у нас никаких молний не обещали, — указывает на линию горизонта, присматривается к спускающимся у остатков в сотне метров от них Черного замка в купальниках подросткам. — Пойдем на маяк, может? И я бы прихватила что-нибудь поесть, можно пожарить на огне, только не проси ванильных зефирок, — усмехается, нельзя же упустить повод подколоть напарника. Она бы пожарила сыр и может быть сделала простые хот-доги, если добраться до магазинчика по пути, из-за появления Рикетта о сыре миссис Махоуни пришлось забыть.

   Темное на английской стороне небо окрашивается в теплые оттенки от в противоположной стороне начинающегося заката, неспроста художники веками обосновывались именно на их острове, вдохновляясь оттенками изумрудной зелени и причудливым разнообразием красок над головой. Вдыхая прибрежный теплый воздух, намекающий на возможность грозы через несколько часов, после пары бокалов пива, О'Флаэрти больше смотрит на покачивающиеся лодки, чем на неожиданного гостя, и так становится даже не так сложно выдерживать его компанию. Иного объяснения того, что путь их лежит не к Махоуни, не к столу с нахваленным ирландским рагу, разговорам снова о городе, о самом парне, его летней подработке и планах на будущее после школы, нет. От него пахнет табачным дымом, в школе успеваешь отвыкнуть от этого резкого до головокружения запаха.

   От него так пахнет табаком, что проветрить его перед ужином будет просто проявлением уважения к хозяйке дома, но правда в том, что сама Максин не могла со спокойной совестью выгнать парня и отправиться наслаждаться видом с маяка. Одной она редко выбирается куда-то вечерами, расскажи кому-нибудь из школы — не поверят, но правда.

   — Успел со мной еще, — усмехается, отходя немного в сторону и словно оценивая походку, насколько она знала напарника, тот и в школе не увлекался крепким алкоголем, примерно останавливаясь на сливочном и зная о своей мере. Пьяным в стельку Рикетта она еще не встречала, но может быть это просто её природная благословенная невнимательность оберегала от этого кошмарного зрелища. Сейчас Макс вообще не удивится, если сидячее положение Рикетт примет немного мимо стула.

   И еще один пунктик, почему стоит держат его подальше от вилок за столом.

   — Не спорю, погода у вас дерьмо, — кивает и продолжает вполне очевидную мысль, — но дождей у нас летом больше.

   Англия может похвастаться многими вещами, теми же, что и на соседнем острове, вот только у них это всё откровенно дерьмовое, в отличие от ирландского. Погода. Пиво. И еда у них просто ужасная временами, потому что разве что на берегах Уэльса скот может питаться нормальной зеленью, а не чахлыми едва выживающими травинками обыкновенных английских полей. И люди у них чахлые, в общем, этот спор может быть вечным, если бы не алкоголь, закат и практически пустой в смысле нормального ужина желудок.

   Их ноги быстро перемещают к ближайшему магазину.

   — Ты в пабе заплатил — значит, еда с меня, — бросает у двери Макс короткую фразу, чем быстро начинает спор о финансах и складывает упрямо руки на груди, у них сейчас вполне себе равноправие, а строить из себя разбрасывающегося деньгами паренька он мог бы в замке, например, когда сломал волшебную палочку её братишки. Надувалочку. Но аргумент этот Макс не применяет, спор заканчивается очень быстро, напоминая, с каким трудом разбирается Энтони в маггловских деньгах, по его облегченному виду.

   Упаковки булок, сосисок, обычных для хот-догов соусов, сыра и бело-розовых с ванильным ароматом маршмеллоу — последние с ухмылочкой и коротким комментарием "как ты хотел" девушка пихает в руки Рикетта, чтобы сам нес свои хотелочки, остальное бросает в пакет и в конце концов тоже передает парню, пока отвлекается на поиск в сумке солнцезащитных очков. Не забыла же она их где-то? Нет? Нет! Нашла и оставляет в сумке, конечно, никакой необходимости в них вечером нет, но потерять было бы просто обидно.

   Не самая близкая дорога к маяку скрашена пейзажем, мягкими приглушенными до уютного красками и отличной в обыкновенности болтовней о фестивале, поддерживать которую не требует никаких особенных усилий. Максин в свою очередь добавляет несколько историй об Ирландии, а точнее той её части, мимо которой они проходят — о полях и ненадолго оставшихся на них баранах, которых вот-вот соберут вместе пара собак, о домике фермера, на самом деле прилично зарабатывающего, но не оставившего постройку ради лучшей жизни.

   — Захвачу у Кейна купальник, — поясняет отклонение их от курса вдоль берега, — и что-нибудь попить, побудь пока что тут... вот тут, — махнув рукой в сторону скамейки с которой открывается вид одновременно на далекий берег и на намного менее далекую главную дверь дома хит-визарда, Макс на секунду останавливается, как будто что-то забыла, и тут же отворачивается быстрым шагом скрыться в прихожей. И бегом по лестнице. И замирает у шкафа, вспоминая, высох ли купальник после прошлого купания... то есть он определенно высох, но не остался ли висеть на натянутых веревках на заднем дворе. Нет. Переодевшись, Макс спускается и прихватывает мелкие 0,3 банки, кажется, одну их них она выпьет сразу же как поднимется на маяк, поэтому в сумку бросает число не по количеству человек.

   — Не уснул? — кричит, запирая двери дома, и подходя ближе к парню просто машет рукой, чтобы следовал за ней через высокую траву на тропинку к морю. — Просто, если ты устал, я тебя тут брошу и подберу на обратном пути, идет? Маяков у нас между прочим сразу три штуки... один совсем новый маггловский, второй старше и тоже сейчас маггловский, в нем можно остановиться на ночь, там кровати есть внутри, только кошелек похудеет, — девушка замолкает и останавливается у самого края скалистого берега, прислушиваясь.