Не так то просто избавиться от компании Тони Рикетта, особенно если внезапно он — такой занудный и медлительный, и ничего не понимающий в большинстве сфер жизни, включая любимый ирландкой спорт волшебников — становится способен поддерживать разговор и больше не выглядит навязчивым обременением. Предложение остаться здесь от Макс только поэтому звучит дежурной шуткой, на которой больше не заостряется внимание. Он задает короткий вопрос про воду, на которые девушка в ответ просто кивает, не торопясь доставать напитки и собственно раскрывать страшные сведения, что найти самую обычную воду [вообще, зачем, разве они не волшебники?] в кладовке она не смогла и даже не пыталась, да и утоляя жажду они будут слишком медленно идти обратно к берегу, а туда определенно стоит дойти побыстрее! Иначе зачем они собрались?

    Купальник под одеждой словно подталкивает поскорее оказаться у маяка, завязками щекочет лопатки под майкой, а морской воздух задает самое верное направление к берегу. Они не спустятся здесь, увы, слишком высоко, даже небольшая тропинка внизу грозит завершением пути кубарем на острую гальку и может быть сотрясением мозга или переломами ног для обычных людей, не волшебников. Макс высматривает кое-что другое.

    — Не совсем волшебный... подожди, — она шикает и пробегает быстро вдоль берега дальше, заглядывая вниз на подножие обрыва, — хочу познакомить тебя с телочками, очень классные девчонки, — она смеется тихо, чтобы не выдать их тем, кто отдыхает где-то неподалеку у самой воды, сморщив нос, так что и не понять это из-за алкоголя или каких-то её мыслей. И пробежав еще десяток метров подзывает Рикетта ближе заглянуть вниз и полюбоваться... тюленями. — Смотри какие красивые! Осторожно, не упади вниз, как в школе этот... помнишь, это был не Стюарт? Или кто-то из старших? Поднимите меня, приличные студенты на дороге не валяются! — процитировала немного более пьяным чем собственный голосом, взмахнув руками, как будто она сама лежит на полу и ждет крепкую руку помощи.

    Некоторые тюлени поднимают головы вверх, парочка перекатывается с камней в воду, услышав голоса наверху, но это уже не важно. Не зная, добавлять ли ехидное "вот это единственные для тебя ирландские телочки", сомневаясь, не алкоголь ли вносит ей в мысли подобную фразу, Макс просто хлопает по груди однокурсника и направляется дальше.

    — Признавайся, ты меня раскусил, и думал, что я покажу тебе коров? — широко улыбается, оборачиваясь и шагая некоторое время назад спиной, пока не наступает на острый камешек. Не оступается и уж точно не собирается падать, но соображает, что лучше смотреть под ноги по крайней мере периферическим зрением. — Видишь впереди уже? Три маяка, — они расположились словно три береговые линии, странно даже, почему один из них был построен так далеко от воды.

    — Их все видят магглы, но много лет назад, когда строили следующий маяк на средний наложили магглоотталкивающие чары, — волшебную историю городка девушка знает намного хуже, чем обычную связанную с замком и тюрьмой, но и её рассказывал ей дядя, — его использовали для перемещений без риска привлечь внимание, на самом верху, — указывает рукой, — он всё еще подключен к сети летучего пороха. И маяк этот знаменит как место встречи, потому что не волшебники не видят, что происходит наверху, можно спокойно развести костер.

    Им остается пройти не так много, а желудок уже вовсю требует достать сосиски и приступить к ужину, даже если они будут поглощаться в сыром состоянии. Макс терпит. Она снова шутит про маршмеллоу, не съел ли Рикетт всё втихаря, пока её ждал — нет, просто интересно, не будет ли он ныть и требовать сладкой добавки. И когда они оказываются у маяка, добавляет, что путь их лежит по ступенькам, окружающим постройку снаружи.

    Из Хогвартса еще известно, что волшебники без риска никуда.

    Не желая топать за огромной спиной, Макс первая ступает на лестницу и почти у самого верха останавливается, опираясь на стену перевести дыхание — ступеньки очень высокие и идти по ним дико неудобно. Она, конечно, делает вид, что решила показать Рикетту всю красоту вокруг, начинающую раскрываться с каждым новым метром подъема.

    — И вот, — выбирается на площадку, подходя к краю, с которого открывается вид на море, — теперь точно нужно пить, может быть много пить... а знаешь, есть еще одна такая ирландская игра, — девушка вытаскивает из сумки одну из банок, не показывая её энергично встряхивает и прячет обратно. — Тяни, — улыбаясь, протягивает открытую сумку Рикетту, так чтобы он мог только сунуть руку, и ни в коем случае не подглядывать.

1, 3 — легкое пиво
2, 4 — сладкая газировка

    — Никому и никогда, — тут же качает головой, рискуя потерять равновесие от резких движений, просто представляя последствия, если их капитан догадается о таком замечательном способе пытки как бег по лестницам от самого входа в замок к залу, где хранятся награды. Несколько раз. Некоторые знания стоит унести с собой в могилу. Максин любит бегать. Нравится размеренность перемещения. Нравится возможность ускориться, пока сердце не начнет биться так сильно, прогоняя кровь к работающим мышцам, что кажется, вот-вот из груди вырвется. Нравится легкость после хорошей пробежки, как ноют конечности, как кажется всё возможным. Нравятся и другие виды физической активности, но лестницы — отдельная тема.

    Она никогда не понимала, почему Рикетт отлынивает от пробежек, кроме очевидной причины, что силой духа её напарник никогда не отличался, но сейчас что-то во влажном морском воздухе, в котором словно на вкус чувствовалось приближение грозы, мешало об этом думать. Ни единой шутки или язвительного комментария не возникало в голове от его промокшей на спине футболки, тяжелого дыхания и уставшего вида. Или мешало пиво, настраивающее на позитив почти в любой компании.

    Обвинения в переводе воды или пива она встречает с громким фырканьем в ответ, делая для себя выводы, что в веселье англичане все так же ничего не понимают. Хороший виски она бы не разливала, ничего алкогольного в школе и не подумала бы трясти — а это простое пиво, которое в Ирландии выпускают в банках из расчета сотен штук на одно лицо местное или туристическое, можно не особенно жалеть.

    — Не мы, а ты, — безапелляционно возражает, как будто бы только от парня зависит, пойдет ли пеной и брызгами напиток из банки при открытии, но по крайней мере её обвинять не планирует — уже спасибо. Но пиво она может себе забрать... не успевает, к счастью, с щелчком банка открывается и тут же оказывается наполовину пустой.

    О'Флаэрти оказывается в нескольких шагах в стороне, быстро сориентировавшись по первым же звукам шипения пенного напитка, что это именно та банка... а вот Рикетту деваться было некуда, банка была в его руках.

    — Аха-ха-ха-ха, — складывается пополам от смеха от короткого ругательства, прозвучавшего по окончанию действия фонтана из банки, и выражения лица мокрого загонщика. — Нет, конечно, оставила для себя нормальные, — фыркает со смехом в ответ, прикрывая рот ладонью, чтобы успокоиться, а другой подхватывая протянутую ей банку, недолго думая, делает из неё глоток, правда в рот льется больше пены — та заполнила почти весь объем до горла и очень медленно оседала.

    — Можешь считать, что это купание в пиве как обряд ирландского посвящения, — произносит, поднимая взгляд на мохнатую грудь парня, когда тот стягивает футболку через голову, — нормальным человеком ты еще не стал, — от этого вида хочется потупить взгляд и уставиться на банку, — но маленький шажок...

    Не зная, что еще сказать, Максин делает самое возможно логичное в её случае — еще один глоток пены с легким добавлением самого напитка из банки, не понимая, почему это вполне привычный для неё вид показался вдруг странно неловким. Они играют в одной команде уже несколько лет и входить в раздевалку мальчиков что для неё, что для Эпплби — вполне привычное дело, как и не обращать внимание на то, насколько кто успел одеться, считая скорость чисто их проблемой. Обычное дело. И странно отмечать для себя, что ей повезло, что её взгляд был для Тони скрыт его собственной одеждой, которая потом его отвлекла на себя еще сильнее. Максин отходит в сторону с банкой, оборачиваясь на море, усмехается, когда речь заходит о её репутации в городе.

    — Отправили трезвого придурка, а вернется пьяный придурок — немного усовершенствовали, — спорит в ответ, — так все таки пьяный? — оборачивается с вопросом, казалось, это он недавно отрицал. — Правда, мне за это должны выдать ирландскую премию мира... премию пива!

    Пьяный придурок оказывается все еще голодным, да и сама О'Флаэрти чувствует, как при упоминании сосисок у неё почти сжимается желудок, не до конца пустой еще из-за закусок в пабе и тюремного обеда, но все таки достаточно надолго оставшийся без приличной еды.

    — На допей, — возвращает Тони банку пива, в которой осталась то одна только пена, — или возьми там газировки, а еду сейчас организуем, — и проходя по площадке на маяке собирает отдельно валяющиеся кирпичики в прямоугольник для костра. Она же не хочет спалить это старое служившее волшебникам веками строение. На боковые стороны складывает по еще одному кирпичу, чтобы сосиски жарились повыше, а не в самом огне. И выпрямляется, задумчиво глядя на Рикетта, раздумывая о разделении труда по готовке. — Нет уж, ты пьян, тебе ничего нельзя доверить, — качает головой и делает взмах волшебной палочкой сначала зажечь огонь — с чем вполне справляется, а затем еще один взмах более замысловатый, потому что им нужно жарить сосиски явно не руками, а по трансфигурации у неё честное "выше ожидаемого".

1 — шампуры пролетают мимо Антонио, так чтобы он пожалел, что не сделал все сам
2 — шампуры втыкаются в стык между камнями, ну если помыть можно использовать
3 — шампуры улетают на поля, где-то там раздается визг свиньи
4 — получились две шпаги
5 — получились шампуры (без приключений)