Отличное настроение в замке этом не задерживается. Придержав тяжелую дверь, чтобы не хлопнула и не выбесила библиотекаршу еще больше, Максин валит от неё быстрым шагом. Она и так голос на мадам Пинс повысила и получила запрет приближаться к хранилищу книг на пять дней. Пять дней! Перед экзаменами это огромный срок. Но ладно, получила она его больше на несвоевременную сдачу книги по трансфигурации, на которую и за день очередь записалась порядочная. О'Флаэрти топает по коридору мимо кабинета заклинаний, придумывая к кому лучше подкатить с просьбой взять справочник по всякой зубастой ботве, когда дверь открывается и вываливается Рикетт. О! Рикетт, правда, отвлекает её информацией о другом предмете, с которым жопа примерно такая же.

— Он завтра еще принимает, — притормозив, фыркает в ответ загонщица, — до двад... сегодня какое? Драккл те' жопу подпали, серьезно? — совсем всё перепутала и замоталась с этой и учебной, и ранее квиддичной нагрузкой, только три дня как матч выиграли и пару дней как очухались от празднования, так сразу нужно было садиться за книги, запасаться пергаментами и отнимать у сна еще несколько часов, чтобы что-то успеть. Макс глухо рычит, запрокидывая голову назад и мысленно вопрошая Патрика, за что им всё это. — Два пергамента исписала зря, и главное решила сначала трансфу доделать, там тоже пара кругов ада в качестве условия, — и тоже сдать нужно срочно.

Настроение О'Флаэрти стремительным броском с этого четвертого этажа улетает куда-то в подземелья и закапывается в иле Черного озера, Макс его пытается оттуда подцепить, каждый день одна и та же учебная запара, пора бы привыкнуть и не беситься. Но... два пергамента!

— Окей, ладно... скажу дружинники конфисковали, — универсальная отмазка, почти как кот сожрал, — и притащу на урок, авось прокатит.

Шутки о странном отношении декана орлов к хаффлпаффцам перед матчем так и не завершились, только теперь это стали шутки о странном отношении после победы на матче, способной отбросить команду умников на последнее место турнирной таблицы. Макс аккуратненько надеется оказаться на первом, но и второе для Хаффлпаффа — это уже прекрасно, не так уж часто они на него выкарабкивались. Одним словом, надежды на Флитвика мало, но она имеется. Дружинников не любит никто.

— — —

— От диабета пусть сдохнут, — угрюмо ворчит мальчишка явно о них же, проходя мимо по коридору и пытаясь поправить очень криво повязанный гриффиндорский галстук без зеркала на ощупь, очевидно у него это не получается, но негодует он по другому поводу. — Превращу в следующий раз всякую грязь в шоколад, пусть подавятся.

— Исключение Гампа, — уныло отвечает второй, — а что такое диабет?

— Маггловская болезнь, от неё толстыми становятся, покрываются красными пятнами и умирают, — и оглядывается на хаффлпаффцев, — слушай, им сказать может?

— Старшекурсникам?! — нерешительно округляет глаза.

— ИДшники прямо по курсу, береги сумку! — кричит в спину загонщикам мальчишка с гриффиндора слегка пискляво и быстро, зато по мнению его друга весьма смело.

— — —

— Ага, спасибо, — ну в целом информация полезная, девушка быстро прикидывает есть ли у неё в сумке что-то способное не пройти ид-контроль и прибавить ей "увлекательного" досуга вечером со стариком завхозом. Ничего. Макс косится на Рикетта, только сейчас обращая внимание на его шарф во второй половине мая. Она в библиотеке слышала по соседству болтовню о "вооот таком засосе" под шарфом, и пожалуй не хочет ничего спрашивать. — Не таскаешь запрещенку в карманах? — нынче и их проверяют на предмет сладостей от рыжих.

— Седьмой курс, — уныло протягивает и потихоньку завидует всем выпускникам прошлого года, если так и будет продолжаться после летних каникул, то может быть лучше работать на автозаправке или тех же козлов разводить, по крайней мере не нужно запоминать это море запретов. Семикурсникам сейчас она не завидует, они как будто бы вымирают своими ЖАБА зажеванные, даже Флита лишний раз дергать жалко. — Одна надежда на проклятье — вот какой смысл вообще целый год еще без колдовства толком, — даже отбросив в сторону желание становиться аврором загонщица оставалась заинтересованной в изучении защиты... или атаки.

И Макс преследует ощущение, что с такой директрисой их седьмой курс лишится даже радостей квиддича, по крайней мере загонщица считает уже чудом, что она не нарвалась на исключение из команды переконфликтовав едва ли не со всеми дружинниками и одному из них сломав руку, и не очень верит в свое терпение в начале следующего года. Ах да, и участвовав в срыве урока. Приятная часть. Рикетту только почему-то не понравилось.

— Не фанат я, — усмехается в ответ загонщица, всё же есть что-то странное в том, чтобы провоцировать себя на рвоту, — от некоторых говорят телепает, — шаг в сторону напоминает ей бросить взгляд на мантию и проверить заправлена ли рубашка. Карманы она свои тоже на всякий случай щупает, ей на пробу близнецы что-то из сладостей продавали, кажется, в спальне она в тумбочку бросила [нет, под кроватью валяется].

— Оба варианта? Не могу тебе сказать, ко мне он активно цепляется еще с заклов, — напарнику тогда повезло, конечно, свалить с занятия провожать сэра Гриффиндора до больничного, — если не один, — усмехается. Бас то еще ссыкло. Но придумать что у Рикетта хуже — заклинания или рожа так сходу не получается, он во всем не очень.

— Давай в обход попробуем, вот не люблю я когда нос куда не надо суют, если они конечно до поворота не стоят, а если назад то там направо и вообще кругами? — шансы нарваться на дружинников у них всё же большие, и замок тот еще лабиринт, два часа петлять по коридорам не хочется. И было бы из-за чего. — Да задачка... пофиг, пошли прямо, повезет — свернем... это что за хрень? — с плеч напарника на пол шмякается известный каждому в замке выпуск журнала, сначала Макс глазам своим не верит и быстро смотрит не было ли свидетелей превращения. Нет, повезло. — Прячь быстро! — шипит.

Макс больше хочется верить в галлюцинации от какой-то очередной клещевины, чем в реальность происходящего, ей больше хочется действовать быстро и избавиться от журнала хотя бы в поле зрения, но Рикетт тормозила. Он журнал поднимает, крутит в руках. О'Флаэрти и сама толком не понимает, куда можно этот журнал спрятать, в её сумку не поместится, да и проблем ей из-за этого придурка еще не хватает при вероятном обыске.

— Да ну не гений, — звучит очень даже логично, если только что журнал был шарфом то почему бы не вернуть его снова в состояние шарфа. Не так всё просто на практике. Трансфигурация в кабинете — это задуматься, собраться и может быть даже напомнить себе формулу заклинания, здесь же времени у них можно быть есть только на поиск волшебной палочки в сумке. — Окей, секунду, — палочка находится спустя несколько.

Оборачиваясь на шум со стороны, где по словам младшекурсников нужно беречь сумки, загонщица отмечает отсутствие времени вообще сообразить по чарам, и отсутствие у себя хладнокровности.

— Заклинание... так... — превращению она предпочитает чары исчезновения предмета, произносит негромко вместе со взмахом палочкой, и они почти работают. Почти. На Выше ожидаемого. Смысла в этом немного.

— ...он такой "но... но... чернила несъедобные", — тоненько и достаточно громко передразнивает явно пострадавшего младшекурсника неизвестный за поворотом под гогот товарища, — а то типа пергамент он каждый обед ест!
— Мелкий тот? Почти!

Полупрозрачный журнал в руках Рикетта всё же остается заметным и исправлять ошибку совсем нет времени, один из них и так грозится привлечь внимание отсутствием галстука на шее, собственно это уже такое рядовое нарушение, что может быть с них просто мимо проходя снимут баллы, не останавливаясь ради такой мелочи, зато магия в коридорах сто процентов заставит остановиться. И полупрозрачный журнал. Макс нервно дергает плечом и немного жалеет, что попыталась применить чары прошлого года вместо простейшего превращения, допустим, в учебник. Но исчезновения журнала она хотела больше.

— Идем в другую сторону, — поспешно и натянуто произносит и резко разворачивается и отходит от однокурсника на положенное расстояние, да с запасом, чтобы точно не было сомнений. — Убери под мантию... да хоть под рубашку, — негромко шипит и краем глаза замечает появление в том конце коридора позади них слизеринцев. Они продолжают обсуждать странные приемы пищи и взрываются хохотом, раздражающим и чересчур громким по мнению ирландки, немного, совсем чуть-чуть опасающейся "немедленного исключения". — Ты с травологией разобрался? Спраут могла бы и больше порадоваться победе, — напряженное молчание ей не нравится, оно какое-то искусственное и странное, а первое что приходит в голову — необходимость взять книгу по травологии.

— Идем в библиотеку, точняк, она недалеко, — и там можно превратить спокойно этот журнал в книгу и уже без рисков к дракклу сжечь в ближайшем камине. Не в библиотечном, конечно.

Посеял бы он лучше где-нибудь этот придирошарф! Максин поддерживать разговор в условиях хохота дружинников позади довольно сложно, она все силы направляет на то, чтобы не обернуться и не оценить хотя бы не тот ли бугай позади, который недавно заламывал ей руки, пересчитывал ребра Рикетту и получил за это конфундус и указание идти в лес. Он даже если ничего толком не понял в то утро, лица знакомые тут же остановит и придираться начнет. Нервняк от запрещенки за поясом по соседству не позволяет и поддержать разговор о МакГонагалл, что в условиях отсутствия нормального ловца несколько лет назад уговорила директора сделать "исключение" и взять первокурсника, в то время как их команда первокурсников даже не смотрит.

Исключение им грозит только одно, и то из школы, к счастью коридор четвертого этажа быстро оканчивается дверью в библиотеку, Макс только успевает мысленно послать однокурсника к дракклу, что он руки вперед неё тянет дверь открывать. И сама бы справилась. И вошла бы следом, не сломалась бы уж, нечего в спину толкать. Идиот. Она бы высказала бы это и вслух, но позади были дружинники, а впереди — мадам Пинс. Упс.

— Извините, ну... я буду сама тишина и вежливость, это просто квиддичные привычки, — из голоса так просто не убрать ворчливые ноты, но взгляд девушки обращен больше на пол или однокурсника, — он вот по-другому никогда не понимает, — тыкает большим пальцем в сторону загонщика.

На самом деле сейчас самое время заткнуться и пользоваться талантом Рикетта уговаривать женщин старшего возраста над ним сжалиться и разрешить сгонять за конспектом.

— Две минуты, — строго чеканит библиотекарша и провожает цепким взглядом выходящего из библиотеки семикурсника, словно у неё есть дар сканировать сумки на наличие тайком протаскиваемых книг.

— Спасибо, — на всякий случай тихонько произносит хаффлпаффка, — книги когда относила на место оставила там... — книг она относила приличное количество, поэтому покосившись на листающих зельеварение пятикурсников со значками дружины, идет бодрым шагом куда-то туда, куда нога школьника редко захаживает.

— Не орала, а просто не опустила голос до шепота, — по пути поясняет, хотя вряд ли ей поверят, и заворачивает к старым пыльным книгам. — Так стой, чтобы если что не видно... давай сюда журнал, — действовать снова нужно быстро, но по крайней мере они здесь не видны как тогда с другого конца коридора.

Последствия правда будут еще хуже... а стоп! Никакой разницы не будет не запретят ли ей совсем пользоваться библиотечными книгами, если она будет исключена за компанию с этим идиотом. Максин решает больше не рисковать заклинаниями невидимости или исчезновения, мало ли какие сюрпризы они еще принесут, а просто превратить журнал в искомый конспект. И хорошо, что не в книгу, за книгу на выходе их библиотекарша бы живьем сожрала. Взмах палочкой...

— Он весь твой, — пихает в грудь загонщику конспект с новой черной надписью на простой синей обложке, в целом по мнению девушки служащий подписью. Она не специально. Трансфигурация полна сюрпизов. — Не знаю, на сколько это, лучше давай найдем как от него избавиться.

Минут пять прошло с встречи в коридоре — и уже ощущение, что школьные будни слишком сильно отвлекли внимание шестикурсницы от действительно важных проблем, одна из которых напоминает о правилах под руку при колдовстве, делает вид, что его мнение должно быть важно для капитана сборной по квиддичу, да и собственно является источником главной проблемы на этот вечер. Придурок. Одним словом. И неудивительно, что на конспекте теперь написана краткая характеристика Тони Рикетта.

— Не подписываешь? Тупица, как ты до этого не додумался, — за колдовство в библиотеке ей грозит столько проблем, что напоминание об этом вызывает слабо контролируемое желание стукнуть по башке напарника первой попавшейся книгой, что очевидно тоже не лучшее решение в этой гребаной библиотеке... так что О'Флаэрти ограничивается словесным выражением негодования. Низким тоном, едва ли не шипящим. Нельзя же в библиотеке повышать голос. — Их бы тогда точно не перепутали, если у тебя вообще есть что-нибудь полезное в конспектах, — им вообще пора бы уже идти — две минуты прошло и нет сомнений, что библиотекарша обладает встроенным в мозг таймером-секундомером вместе с детектором загнутых страничек, поэтому Макс замолкает и с удивлением провожает взглядом отправившийся на верхнюю полку конспект.

Оставить «Придиру» в библиотеке — это конечно и умно, если быстро свалить и не появляться больше сегодня никому не глаза, и серьезная подстава для первого её обнаружившего. И они так вдвоем не поступят. Макс поэтому смотрит округлившимися глазами, но прежде чем успевает задать вопрос wtf, перед ней появляется девочка из слизеринок на курс младше, даже с экзаменами своими не забывающая присмотреться к отсутствию галстука на шее Рикетта, хотя задрав так высоко нос это казалось проблематично. Не, справляется. О'Флаэрти поспешно отводит взгляд, с её формой всё в порядке, зато раздраженный вид вполне способен привлечь лишнее внимание и заставить нарваться на реальную такую грубость.

Три минуты.

— Ты просто... — качает головой, не зная какое именно ей ругательство использовать первым и как бы так не нарушить относительную библиотечную тишину своим громким возмущенным тоном, — ...просто бери конспект и пойдем, — заканчивает мысль на благоразумной ноте, но ничего просто не получается.

От громкого крика совы загонщица едва ли не подпрыгивает на месте, тут же пытается сообразить каким образом она могла так превратить запрещенный журнал в конспект, чтобы у того еще и голос прорезался. Невозможно. Ничего она так не превратила — всё невозможное объясняется талантами Рикетта. И кажется мадам Пинс за ними как раз направлялась, чтобы выгнать из своей обители, иначе как она могла оказаться прямо перед ними сразу же как только Рикетт прочитал название прихваченной тонкой книжки.

— Не желаю ничего от вас слышать, вон!

Объяснять что-то злющей женщине — дело заранее проигранное, хотя на языке крутится что-то про детскую любовь Рикетта к птичкам и ярким обложкам, и что конспект она оставили похоже немного дальше... и это очень похоже на слабенькое оправдание.

— Мы уже уходим, наверно не здесь оставила или кто-то забрал, — просто тихонько поясняет, не особо рассчитывая, что к ней прислушаются, но желая не оставлять очевидной недосказанности, — а это тут лежало, — из рук однокурсника она вытягивает к счастью совсем не потрепанное руководство и протягивает библиотекарше словно пытаясь задобрить этим. Мадам Пинс отвлекается на книжонку о совах, Максин подталкивает Рикетта на выход, пока им не припомнили все грехи или не нашли проблем с "совой".

Тишина в коридоре в разы приятнее библиотечной, и когда за ними захлопывается дверь остается ощущение и временного облегчения без журнала по соседству, и грозящего следом на мягких лапках ступающего пушного зверька.

— Отлично, она теперь и тебя не будет рада видеть, — показывает большой палец и прислоняется к каменной стене прямо у двери в библиотеку. — Но нельзя же там оставлять... конспект.

Избавление от способного испортить все планы на будущее журнала действительно делает жизнь много приятнее, по крайней мере ты не смотришь в конец коридора с опаской и готов первого попавшегося дружинника традиционно послать к чертям, а не тихариться как серая мышка с полтора метра ростом... Макс не очень помнит, как её зовут. Приятно смотреть, как после твоего комментария на лице Рикетта созданное твоим трудом безоблачное просветление сменяется снова всё той же тревогой. Они могут бросить этот журнал где угодно, но лучше бы не в зоне ответственности оставшихся более-менее нормальных людей, мадам Пинс при всей своей неадекватной строгости и странными приоритетами остается нормальной. Со странностями. Все со своими странностями. И Министерству только дай волю заменить людей со странностями на попросту неисправимо чокнутых.

— Не только привлечем, она же нам запретит книги брать до выпуска, — недовольно косится на дубовую дверь и сдвинув брови к переносице пытается размышлять. Не очень получается. Она уже успела перепутать дату сдачи домашней работы Флитвику, и кажется все ресурсы мозга потратила на неё и трансфигурацию.

Кенни? Макс поднимает руку в приветственном жесте, постепенно соображая, к чему все последующие слова и почему-то первым делом представляя лицо гриффиндорца, который увидит надпись на конспекте. Красиво.

— Выгнали, — кивает в ответ загонщица, но особо в разговоре не участвует, описать местонахождение конспекта то напарник сможет, как и — пхех, — особенности внешнего вида.

Упоминание ЖАБА и унылейший вид семикурсника настроения не поднимает, как и серьезное обращение к ней по идеям, что делать с конспектом. Мы будем делать. Мать твою, Рикетт, втянул же... оставляя все ругательства и лишние вопросы на потом, О'Флаэрти задумывается.

— Да сжечь — самое нормальное, есть всякие заклинания шредера, но попадемся — сразу восстановят, на крайняк его спрятать можно, — почесывая подбородок, девушка посматривает на дверь, но она открывается и выпускает всё ту же слизеринку с интересом к галстукам и книгам. Интереса сейчас она не проявляет, спешит прочь, а Макс в это же время решает помалкивать с планами.

Конспект им выносят довольно быстро, даже не пытаясь протянуть к нему руку — нет, это принадлежит Рикетту! — Макс молча ждет, пока парни распрощаются, сложив руки на груди.

— План тот же? Кабинет — огонь — свобода? Флитвик к себе не пустит, — предполагает и кивком предлагает идти дальше, вроде как в ту сторону шли дружинники, значит, встретиться с ними вероятности меньше. — Подожди, дай жу... конспект, — направив на него волшебную палочку, уменьшает раза в три, и тут же волшебную палочку прячет в карман мантии, оборачиваясь словно это палка колбасы с полки супермаркета позаимствована. — Хоть в карман сунуть можно, — поясняет свои действия, заклинание это довольно быстрое, в отличие от трансфигурации, рискнуть можно.

Разговаривать по дороге теперь вообще не хочется, они идут вперед и видят с одной стороны проем с винтовой лестницей на третий этаж, а с другой — закрытую дверь вполне возможно одного из кабинетов или хотя бы каморки. Им достаточно. Макс подходит и тянет за ручку.

Теоретически у любого здравомыслящего человека после упоминания истории появления на шее Рикетта грозящей отчислением запрещенки должны закатиться глаза в необходимости выйти за пределы разума ради понимания этого финта и одновременно пропасть дар речи. Ибо ничем разумным это, черт возьми, не объяснишь! Максин сначала смотрит на него недоверчиво и кривит брови словно в немом кино, где одной мимикой нужно выразить все эмоции, но прежде чем успевает произнести хоть слово, их прерывает открывшаяся дверь в библиотеку, оставляя все комментарии на потом.

Они более актуальны будут при свете догорающего в пламени конспекта или уже в кабинете директора, почему-то очень ярко представляется жабья с растянутой улыбкой мордаха Амбридж, приторно-слащавым голоском уведомляющей о необходимости их отчислить, раз уж они не стали добрыми друзьями. Тошнотворно. Неуверенный голос Рикетта звучит еще более уныло перспективы отчисления, про заклинание открывания двери загонщица и сама бы додумалась... но обернуться на дружинников не догадалась, поэтому движение руки к волшебной палочке прерывается на полпути и рука прячется в обычный глубокий карман мантии.

— Неприличных балбесов ловят таких как ты, — буркнула в ответ на ворчание, торопливо и как можно тише спускаясь по ступенькам на третий этаж, по крайней мере обувь для девочек не укомплектовали обязательными каблуками с какой-нибудь особо громкой набойкой, но с мужской по тишине она не стоит рядом. — Ты что искать собрался, кабинет Амбридж? Он на этом этаже... давай сразу ближайшую лестницу вспоминай, — проходя на середину коридора, девушка оборачивается то в одну сторону, то в другую, пожимает плечами и навскидку предлагает идти направо — примерно там хотя бы все эти лестницы движущиеся и точно путь до подземелий.

— Нет, ты серьезно хотел сказать, что после отработки с той бедовой гриффкой еще и... "конспект" этот нашел?! — пораженно и снова недоверчиво переспрашивает и слишком громко хохотнув прикрывает рот ладонью, после истории с кракозяблями, взрывом и наконец ниффлером уже можно было сообразить от кого стоит держаться подальше. — Официально самый тупой в этой школе, капец, это премия, Рикетт! — на всякий случай она держится от парня на расстоянии дюймов так двадцати, мало ли кто откуда появится, но для полного комбо не хватало только самому же Рикетту прихватить в гостиную ниффлера и устроить собственное оборонное движение, если, конечно, он смог бы набрать доверчивых участников... хоть в этом его бог бережет.

Их путь до лестницы на удивление пуст, пока впереди не появляется фигура декана факультета, казалось бы, ничего особенного, но... стоило только поздороваться, с ней поравнявшись...

— Мисс О'Флаэрти, мистер Рикетт, прогуливаетесь? — декан говорит всегда словно бы добродушно, но в обычном казалось бы разговоре без проблем угадывается начинающееся "я вам сейчас найду занятие". — Не могли бы вы спуститься помочь пересадить клещевину, после урока она совсем повяла, вы знаете у неё несмотря на колючки очень нежные стебли и их нельзя было хватать слишком грубо, — на этом она смотрит на девушку, словно это она пыталась вырвать растение с корнем в укуре. — Вы с этим отлично справлялись, подскажете остальным, — это уже внезапно травяному отличнику.

— Но... но... профессор Флитвик ждет домашку через десять минут, — выпаливает первое попавшееся, отходя от декана на пару шагов ближе к лестнице, словно это поможет профессору скорее смириться с отсутствием новой рабочей силы. — Нельзя опаздывать, больше не примет.

— Мистер Рикетт? — об академических успехах своих балбесов профессор переживает, разумеется, но отмазка у ирландки слабенькая, и Спраут смотрит согласится ли с этим обычно спокойно помогавший с растениями шестикурсник.

От души проржаться с этой истории Макс мешают одновременно желание ни в коем случае не стать её частью в кабинете директрисы и настойчивый импульс приложить ладонь ко лбу, пока с открытыми вариантами, к чьему именно, одновременно какое-то дурацкое чувство легкого отвращения от всего, что она успевает услышать. Ищите женщину, как говорится, во всех бедах её напарника виновата определенно одна из... нет, тут Макс не планирует винить никого, кроме тупоголового хаффлпаффца, и да, это не синонимы! Но — драккл! — даже такая невнимательная к взаимоотношениям ирландка начинает прослеживать закономерности.

— Нафига вам понадобился шарф? — непонятливо переспрашивает и тут же машет рукой, призывая заткнуться. — Ай, нет! Не надо уже подробностей, — хватит и упомянутого "отвлекся", вряд ли на интересную беседу за теплицами.

Обвинение в "бедовости" грозило серьезно перерасти в очередную ссору, вот по лицу Рикетта уже было заметно желание развивать эту тему и нести в этот мир тупое и совершенно далекое от правды свое мнение, на лице Макс отражается серьезная готовность проорать ему немного отрезвляющего и безусловно истинного. И может быть свалить в другую сторону, раз он такой страдающий и от неё в частности, пусть сам выкручивается. Очень здравая мысль, на самом деле, жаль, всё же навязанное понятие команды неожиданно распространяется и на избавление от запрещенки. Не бросать же идиота, в самом деле.

Одним словом, декан подоспела и очень вовремя, и очень не вовремя... правда, отвязаться от неё в первую очередь помешал мямлящий нечто невразумительное Рикетт, ничему не научившийся за много лет дополнительное работы в теплицах. Макс бы его пнула, чтобы не совсем сник, но незаметно это сделать было никак. Увы. И отмазка в виде Флитвика не прокатила, а прежде чем девушка не начала сокрушенно объяснять что надеялась на его доброту, Рикетт всё испортил.

Совсем всё.

Дебил...
...ого какие поблажки этот дебил научился выбивать!

Теоретически план со сдачей домашнего задания и обвинение в опоздании наглых морд дружинников должен был отлично сработать, но вот домашку по травам еще надо было написать и... да, два свитка кажется задачей много проще. На треть. Выражения восхищения на лице Макс не появилось, она так же тяжелым взглядом уставилась на напарника, как только они избавились от компании декана.

— И клещевины полный вечер! — нашла к чему придраться. — Идем уж, можем там же спрятать, где нашел... или там же сжечь, — добавляет более воодушевленным тоном, словно собирается его сжигать во славу сатане.

Немного рано радоваться практически готовому плану и освобождению от вполне может быть любопытного декана, им еще до теплиц бы добраться и желательно оказаться там одним. Макс молчит по пути к множеству лестниц, постоянно меняющих свое направление.

— Ты сам видел, как она пересаживается, — некоторые на уроке принимались вырывать клещевину из земли, даже когда такого задания не было, просто под действием проклятых семян, а саму Макс вообще выгнали с урока. Она об этом предусмотрительно не напоминает, чтобы не посыпалось еще больше недоюмора касательно ручек, но к клещевине совсем не питает теплых чувств. — Не каркай, пара кустов и только мы с тобой — вот ну их еще глючных ловить по всей теплице — сам этим займешься!

Представляя во всех красках, как горит этот несчастный журнал и пара кустов клещевины за компанию, всё это закапывается в качестве удобрений деревьям рядом с теплицей и наступает светлое будущее с укороченным заданием и разрешением сдать позже заклинания, Максин спускается по ступенькам лестниц. На шестом курсе начинаешь всё таки привыкать к их постоянному перемещению и только к появлению практически перед носом дружинника привыкнуть сложно. О'Флаэрти довольно палевно притормаживает, увеличивая отрыв от Рикетта в несколько ступенек.

И им везет — лестница дергается и меняет свое направление, дорога становится дольше, но им любая дальность лучше, чем короткая встреча со слизеринцами, после которой они вылетят из школы по обещанию директора. Интересно, насколько она сдерживает свои обещания.

— На нем всё равно было бы написано "придурок", — отмахивается от идеи, — черным по желтому, — а еще ирландка не уверена в своей способности колдовать что-то быстро и надолго, соскальзывающий с шеи журнал как и ранее было, вряд ли второй раз останется без свидетелей.

— Он совсем в другую сторону... — заявляет девушка, совсем сомневаясь в знаниях Рикетта, ну в своих она тоже не уверена, но чуть меньше. — Нет головы — нет проблем с исключением, — замечает, когда за дверью открывается прекрасный вид на острый двуручный меч. — Идем лучше дальше, — короткий взгляд наверх — с другой стороны лестниц к ним спускается всё тот же дружинник.

Несколько шагов прерывается не особенно метким попаданием под ноги красного шарика, взорвавшегося и окатившего обувь водой. На самом деле Максин не хотела оглядываться даже на однокурсника, может быть он просто возьмет и исчезнет, так и встретятся у теплиц. Неплохо было бы. Но теперь она высматривает, кто же вверху решил развлечься.

— Ты! Пожалеешь об этом, — кричит дружинник с мокрой головой и ошметками другого шарика на плече и макушке. Откуда летят шарики выяснить сложно, а автор безусловно угадывается.

— Отличное шоу, но пойдем... черт, — спотыкается на ступеньке, торопясь выйти уже из замка, там хотя бы не такая концентрация учеников на квадратный метр.