Обсуждать насколько хватает лица Рикетта для вывода "придурок" и требуется ли дружинникам в обязательном порядке присматриваться и к надписи на галстуке, Макс настроения не имеет. Она вообще в принципе старается сдерживать подобные бессмысленные разговоры, всё таки и Рикетт её не поймет, и Седрик им завещал явно не так общаться в команде. Шляпа тоже просила принимать каждого барсука как родненького вне зависимости от его умственных способностей и навыков выбесить за пять секунд. Макс согласно хмыкает, представляя бесконечный круг из превращений журнала в галстук или шарф и после разрушения чар перебежек по замку в тихое место, где журналу будет суждено снова стать полосатым предметом гардероба. Мощно.

— Ничего больше не трансфигурировали? Может надо сжечь запас твоих футболок? — очень оптимистично предполагает, что у парней футболок не парочка на все случаи жизни, то есть одна на всю жизнь, а вторая — если с первой что-то случится.

Появление Генерального инспектора в школе определенно дало свои плоды, изменения заметны невооруженным глазом, описаны даже далеко не гениями мысли и статистики и чаще всего выражаются не особенно цензурными словами. Год назад на лестнице их поджидало коварство самой, собственно, лестницы, теперь же добраться до цокольного этажа невозможно, не чувствуя себя одним из участников телешоу типа французского «Форт Боярд», полтергейст совсем с катушек слетел, да и змеи тут как тут из каждого угла способны появиться.

— Ты еще помочь бы вызвался, — закатывает глаза от крика в сторону слизеринца.

Но к счастью направление Рикетт угадывает, ускоренно начинает спускаться вниз, пока не подоспела новая беда, даже не подозревая, что так удобно бежит на две ступеньки ниже, что только слегка ногой поддень его — и полетит по лестнице ступеньки считать. Страшный соблазн.

Им начинает везти впервые за последние полчаса, путь на свежий воздух чист, может быть все собрались на шоу полтергейста, может быть действительно все дружинники стремятся подняться повыше на охоту за гриффиндорцами.

— Какая теплица, помнишь? — и даже в обители профессора травологии не заметно ни души. — Не будет в ней никого — тихонько сжигаем этот журнал и натягиваем маску с перчатками, если будет... ладно, они там не будут вечно с землей возиться.

Несмотря на вопрос, после короткой паузы Макс и сама вспоминает, где у них проходило занятие с токсичными семенами, уверенно направляется в ту сторону, дергает за ручку двери. И сразу же войдя внутрь оглушительно чихает.

— Ага, и тебе быстро колдуют новую из... макулатуры, лишь бы прикрылся, — по пути старательно обламывает польщенного напарника, на всякий случай избегая всё еще упоминания названия журнала, мало ли где уши притаились. Интереса к истории появления шарфа у ирландки не прибавилось, она услышала достаточно не более получаса назад — кто-то журнал спрятал, два сверхразума нашли.

— Каждый раз? Избавь меня от подробностей, — закатывает глаза, ей еще больше года изучать травологию в этих самых теплицах и неведение относительно происходящего по соседству вечерами её вполне себе устраивает.

Может стоило вообще пробежать этот короткий путь по свежему воздуху, никого бы не удивило особенно, а одновременно болтать и сохранять дыхалку мало кто способен.

— Заткнуться было бы неплохо, — поясняет суть своих претензий.

Разговоры у него далеко не всегда к успеху вели, даже несмотря на случайно получившиеся поблажки по домашней работе для декана в обмен на трату времени на клещевину, Макс бы предпочла, чтобы он помалкивал большую часть пути. Ну крикнул бы ему дружинник в ответ "давай за мной" — и как бы тогда отмазался? И от дружинника, и от журнала.

— Клещевина как клеще... о, цветет, — ну в прошлый раз они так же завалились в теплицу с токсичным растением, пока не надели перчатки не прикасались к нему. Макс хочет выяснить, токсичны ли цветы, вызывают ли галлюцинации как семена, но слышит только жужжание пчел, страшно отвлекающее от размышлений. И в носу очень щекотно.

— Осы, Рикетт! Пчхи, — логично им появиться и заняться опылением, да и они опаснее и менее заметны, чем какие-то пчелы. — Ты видишь, где улей? Не лезь к ним, идиот, — оборачиваясь по сторонам и не замечая нигде физического воплощения ос, девушка приходит к выводу, что улей находится именно в районе того шкафа, к которому понесся искать инвентарь этот идиот.

О'Флаэрти хватает его за руку и дергает от шкафа назад, пока не разозлил насекомых.

Немного пыльцы клещевины создает ощущение жужжания ос неподалеку, несколько глубоких вдохов еще добавляет желания сбежать от этого чертова облака насекомых, укрывшихся в шкафу, смысл жизни которых состоит в создании меда и устранении первых встречных. Первые встречные очень против. Макс тянет напарника за рукав, пока он еще немного изображает тупого и глухого, но отпускает сразу же, как только Рикетт оценивает опасность его пути к маскам.

Оценивает и палочкой так пульверизатор к себе приманивает, словно цветы опрыскать хочет, грозное оружие в нем Макс опознает не сразу, сначала тормозит и думает настучать бутылкой по голове парню. Может так с толчка заработает.

— Сушняк? — уточняет появление воды в бутылке. — А-а-а, ма-а-аски, — понимание, для чего им добывать маски, пока у ирландки отсутствует, но, кажется, о чем-то таком разговор заходил. Точно нужно. Обдумать всё осы не дают — появляются такие и летят в сторону хаффлпаффцев, по крайней мере это понятно из жужжания.

— Пиу-пиу, соль-вода! — собственного оружия загонщица не добыла, поэтому поддерживает оборону как может, обращаясь к осам в общем и той самой главной в частности. — Лети отсюда, не буди во мне зверя! Он и так не высыпается.

Не высыпается он, разумеется, из-за горы заданий от преподавателей, это снова напоминает о необходимости добыть маски и... что-то еще сделать для декана в этой теплице. С масками.

— Акцио маски! — достает волшебную палочку и направляет на шкаф, дверца его открывается, выпуская несколько штук, которые вообще стоило бы надеть еще до входа в теплицу. Помня, что нужно сначала надевать маску на отсталых, О'Флаэрти сует её в лицо Рикетту и только потом сама надевает.

Очень плохо дело, расстрел ос из пульверизатора не дает никакого эффекта, не считая только кратковременного затихания жужжания и возобновления его с прежней силой. О'Флаэрти что-то подсказывает, что в это время осы занимались планированием стратегии по захвату теплицы и освобождении её от загнанных выкапывать клещевину учеников.

— Не-не, никакого зверя, — сразу же спорит ирландка, превращать в зверя насекомое — это уже даже не урок трансфигурации, очень опасное дело, достойное отбитых профессионалов. — Мне не нужна война — мне нужен мир! Желательно весь, — произносит Максин тише, словно осы её услышат и возмутятся новой конкуренции, но звучит это настолько странно и не похоже на обычную речь загонщицы, что в следующий момент она замолкает и смотрит на маски в руках. Надевает.

Жужжание становится тише, очень странный эффект для скрывающей нижнюю половину лица плотной тряпки, но размышлять об этом не хочется. То ли они испугались, то ли заценили серьезность намерений Рикетта по продолжению атаки пульверизатором, то ли... их и не существует. Офигенно.

— Дракклец, — подтверждает девушка, оглядываясь на цветущую клещевину и приоткрытую дверцу шкафа, разумеется, не скрывающую за собой ничего, кроме садового инвентаря.

Неплохо, если бы один хаффлпаффец с Придирой оказался глюком, но — увы! Макс показывает ему в ответ средний палец, подтверждая, что всё окей и пошел бы он к импам со своим гыгыканьем уровня детского садика. Ничего не отвечая, выходит из теплицы на свежий воздух и стягивает маску. Повезло ей не надышаться клещевиной на том занятии, всего лишь выгнали за реакцию кожи рук от хреновых перчаток.

— Очень не-подозрительно, — хмыкает девушка и топает следом за теплицы, просто потому что это безобразие без комментариев оставлять никуда не годится, — ты тут ковырялся? — кивает на доски.

— Нет конечно, открою любимую статью, попрощайся, — закатывает глаза от глупого вопроса, и делает шаг назад, когда Рикетт показывает полнейшее неумение пользоваться заклинанием огня.

— Чего? — непонимающе переспрашивает, глядя на разброшенные доски без следов пребывания котов типа заботливо кем-то подложенной подстилки или остатков засохшего корма, всегда разбросанного животными, даже если по громкости их голоса они словно помирают с голоду. На счастье котов там больше нет, даже после клещевины, и можно просто дождаться, пока этот дурацкий придирошарф сгорит, разбрасывая по округе разноцветные искры. Виновата в чем оказывается снова Максин.

— Неправда, я даже не дописала насколько ты придурок на обложке, сам то из неё шарф носил! — определенно виновата та гриффиндорка, да и вообще кто знает список превращений и чар, которым подвергся несчастный журнал со времен его полного запрета. — Может его зельем незаметности поливали, — пожимает плечами, хотя сама не в курсе существует ли такое. Главное уверенно говорить, а так в общем-то чего только ни бывает в магическом мире.

Глюков вот более чем достаточно, сначала Максин не обращает внимание на звук неподалеку, относя это тихое мяуканье к шуму ветра, поэтому смотрит на Рикетта как на совершенно поехавшего. Качает головой.

— Ого, они всё таки существовали, — с удивлением высматривает мелкого котенка в зарослях, который совсем не её проблемы... не... её... проблемы... да куда ты бежишь, негодник?

— Ты не понравишься моей крысе, — и крупный сиам скорее всего сумеет испугать мелкого котенка, — давай уж вспоминай, где хозяина потерял, — советует хвостику, на секунду ей кажется, что требование не выпускать животных из спальни продиктовано действительно здравым смыслом. А потом Макс становится пофиг. И Амбридж ей не нравится.

Наклонившись, Макс легко чешет кота за ухом, а следом тому приходится с шипением отпрыгнуть от одной из искр горящего журнала.

— Надо возвращаться к клещевине бы уже, — оборачивается к теплице, вспоминая про задание, которое стоит ей права сдать домашку после всех сроков, хотелось бы лучше вернуться в замок и забыть про этот дурацкий маршрут, но увы.