История всегда была предметом для немного странных личностей, особенно если эти люди любили изучать её в детстве и были способны не задремать от монотонного рассказа призрачным голосом ключевых событий гоблинских восстаний, включая их имена, мелкие требования, смертельные обиды — из истории стоит сделать выводы, но ни в коем случае не заучивать точные даты по собственной инициативе. Нахмурившись, Мелинда вспоминает более полезные факты из исторических книг, например, то что суды над ведьмами проходили в их стране в пятнадцатом-шестнадцатом веках, и с тех пор разве что в Америке оставалось серьезное движение против колдовства. Но королей в Америке не было.

   Потирая пальцами виски, Боббин хмурится и ничего не понимает, где они или когда они, не сказать, чтоб эта информация ей бы сильно помогла — в любом случае критически важно вернуться в замок или хотя бы любой крупный город Великобритании, а это уже вопрос совершенно другой. И единственное связанное с их перемещением — книга — определенно не собирается помогать с обратной дорогой.

   Удары топорами по двери как нельзя лучше указывают на бедственность их положения и расставляет приоритеты по обучению — например, до чего полезен навык трансгрессии, исчезли бы — и остались бы все крестьяне с носом, а еще невидимость вообще топ или массовое оглушение, если после этого получится скрыться, не навлекая на себя еще больший гнев народный.

   — Собралась вся деревня там что ли?.. — выдыхает, отходя от окна, в стенку рядом с которым тут же тыкаются острые вилы и падают на землю, возвращаясь к хозяину, от перехваченной книги она избавляется совсем без сожалений, толку то с детских сказок в их положении. Или есть? Недоверчивым взглядом смерив кузена, совсем не понимая, что именно должно ей напомнить словосочетание "зайчиха-шутиха", Мелинда вслух читает первые же предложения.

   — Жил-был в одной далекой стране глупый король и решил он однажды, что только ему одному должно быть позволено колдовать, — и они начинают действительно напоминать ей крики за окнами. — Поэтому он велел главнокомандующему создать отряд охотников на ведьм и дал им целую свору свирепых черных псов... не вижу псов, — качает головой, выхватывает из дальнейших предложений на открытой странице кусочки типа "учитель магии" и "все попрятались".

   Путешествие во времени начало казаться слизеринке более вероятным.

   — Мы в книге? Или валяемся в запретной секции, пока твой храп не привлечет библиотекаршу? — такая себе перспектива, девушка на секунду только пытается представить себе, что всё это сон, но предлагать себя ущипнуть не спешит. — Ты знаешь, лучший способ вырваться из кошмара — трагически погибнуть, — медленно произносит полным сомнения в таком риске голосом.

   — ХВАТАЙ ИХ!

   От книги отвлекает грохот наконец снесенной с петель двери и топот селян в их сторону, они притормаживают опасливо, выставив вперед оружие. Мелинда же что-то немного нецензурное пискнув, за что её могли бы лишить досуга на долгий месяц в воспитательных целях, отступает за спину кузена и крепко сжимает волшебную палочку, направляя её на толпу.

   — Огня хотите — сгореть с нами?

   Минимальные несовпадения или отсутствие деталей, резкие изменения происходящего — вот что отличает обыкновенный сон от реальности, можно остановиться на мгновение, прислушаться к своим ощущениям, интуитивно понять, где находишься, но будет ли воспроизводить подобные несовершенства волшебный сон, своеобразная ловушка любопытных магов, неизвестно. Мелинда не отбрасывает теорию, что их тела мирно отдыхают в запретной секции, ожидая возвращения сознания. Но умирать не торопится, разумеется, это только теория, часть из которых даже самые складные оказываются ошибочными.

   Мелинда быстро качает головой, проверять на себе она не хочет, предлагать проверять на кузене так же не собирается, оставаться одной в этом странном мирке идея не особенно прикольная. Самоубийственная немного.

   Очень сильно желание жить вырастает, когда на тебя несется толпа с вилами и нет путей отступления, но когда предложение сгореть подхватывает Монтегю, девушка круглыми глазами смотрит как охватывает пламя одного из магглов. Он не сразу и сам понимает, что происходит, странно дергается, словно может сбить пламя сразу со всего тела, натыкается на парочку товарищей и начинает неистово орать.

   Уши закладывает.
   Нечего так орать, просто сгори.

   Крик его подхватывают остальные, на покрытый сухой травой пол мягко падают вилы, один идиот бежит с ними и блокирует выход, кто-то ранен, кто-то в ужасе. Не двигаясь с места, Мелинда просто смотрит за происходящим, словно она в театре в первом ряду и не должна упустить ни единого проявления актерских талантов, пока с поля зрения не исчезает последний персонаж.

   — Ох дерьмо, — самое время обратить внимание как с исчезновением одного горящего маггла прохладнее внутри не становится, — про "сгореть с нами" это я преувеличила! — силой воли девушка не пятится назад от огня, но соображает, что одного простенького заклинания воды здесь будет недостаточно.

   Оставаться оптимистом в их ситуации сложно, но нельзя с благодарностью не отметить тот факт, что на ближайшее время им не угрожают острые вилы и перспективы заскочить на огонек к одной полоумной коронованной особе, судя по всему, иных в сказках и не держат. Огонек же они вполне самодостаточно устроили сами... Мерлин, в сказках! Боббин что-то подсказывает, что об этом путешествии она никогда никому не расскажет, дабы не отправили сразу к колдомедикам проверять психику на расстройства.

   Кузен что-то говорит про тушение маггла, но Мелинда даже не поднимает палочку в его сторону, то ли факт сказочности этого места делает не настоящими для слизеринки страдания этого человека и его жизнь, то ли его желание насадить на виды колдунов уничтожает капли жалости. Она должна спасать маггла, что и пальцем бы ради неё не пошевельнул, даже наоборот, с улюлюканьем смотрел бы как её мантию поглощает пламя, потихоньку уничтожая кожу на бедрах и добираясь до макушки? Обойдется.

   — Ты ему уже не поможешь, — качает головой, слабо прожаренный окорок не восстановится до сырого, особенно когда он почти не шевелится и даже почти не кричит. — Мазь от ожогов, если только применить, но ничего такого ему не светит, — у самой волшебницы её нет, а если бы и была, не стала бы она тратить время и ресурсы.

   И лучше бы потушить мельницу, пока не получилось проверить эту теорию со снами и пробуждением от смертельной опасности на себе, вот на что стоит потратить силы.

   — Надо уходить, Грэм, — больше всего ей не хочется здесь оставаться, даже если получится потушить, сидеть и разбираться в книжке, чувствуя аромат гари и этой буженины. Но впереди у двери разгорается пламя, охватывая с каждой секундой всё больше площади, а позади них стена.

   — Идем, пожалуйста, хоть в лес... Депримо! — не учитывая возможных отказов, оборачивается и произносит заклинание, разрушающее стены, но что-то идет не так.

   Изучать маггловедение Мелинда никогда всерьез не планировала, и на сегодня практического занятия ей хватило по самое горло — очень важная информация по части как легко горит одежда и живая плоть, насколько охота на ведьм была выматывающей для последних, даже с учетом некоторой форы типа магических сил, пара строк про примитивные орудия, и наконец, насколько эти магглы уперты и фанатичны. Мерлин, да как они вообще дожили до своего возраста, если не оставляют попыток напасть даже после серьезного ущерба и испуга?

   Обрушившаяся стена открывает "прекрасный" вид на некоторые свидетельства маггловской изобретательности, не ожидавшая этого Боббин встает как вкопанная, рассматривая открывающийся вид, узнавая крики сельчан, оригинальностью не отличающиеся. Слышали. Гореть не желаем. Но от новой встречи немного сдают нервишки, девушка делает пару шагов назад, не зная, начинать ей снова произносить заклинания, как загнанному зверю бросаться на своих охотников, или отступать к языкам пламени через другой вход, мимо старательно залитого водичкой жареного трупа.

   И в сомнениях она делает самое глупое — хватает книгу сказок, делает еще пару шагов назад, натыкаясь спиной на кузена, может хотя бы он сохранил немного рассудительности или ему от работы поливальной машинкой нечто открылось. Было бы кстати... Мелинда не сразу понимает, почему вокруг темнеет, не сразу узнает ощущение полета, она мысленно ругает себя, если это она так в обморок грохнулась. Но наверно, в обмороке невозможно соображать? И снова удар приземления — не такой мягкий, затылком о каменный пол.

   — Вернулись? — ничего особенного с книгой она не делала, даже не верится, что они переместились в Хогвартс. Темно. Не так, как наколдовал кузен недавно, скорее темно естественно, словно в библиотеке на ночь погасили свет и только в окна проникает серебристый лунный.

   От резкого приказа положить книгу, Мелинда словно просыпается и пытается подняться хотя бы в сидячее положение, понимает, что прижимает к груди сказки, и резко отбрасывает эту книгу в сторону. Слишком резко. Книга открывается на странице сказки о прыгучем горшке, из-за чего Боббин пискнув тут же вскакивает на ноги, чтобы оказаться от портала подальше, но им на этот раз везет — сказки для путешественников захлопываются и возвращаются на полку.

   — Тихо, — отмечает отсутствие шума со стороны читального зала, — идем отсюда? — искать выход в одиночестве ей совсем не хочется, ей всё еще мерещится запах жженой плоти и в ушах стоят крики магглов, желающих им отнюдь не добра, кажется, за поворотом ничего хорошего тоже ожидать не стоит.